.RU

Феодосия Печерского - Лекция 2 Основные темы древнерусской мысли


Феодосия Печерского, знаменитого подвижника, игумена Киево-Печерского монастыря, яркого писателя ХI века. Его подробное, полное конкретных биографических подробностей жизнеописание дал летописец Нестор в «Житии Феодосия Печерского», ставшего образцом для подражания в древнерусской житийной литературе. Ниже мы приведем отрывок из его «Слова о вере крестьянской и о латыньской» (в переводе на русский язык). Речь в нем идет, по свежим впечатлениям от разделения церквей (1054), о расхождениях православных христиан с католиками:

«Речь у меня к тебе, князь боголюбивый! …К вере латинской не присоединяться, обычая их не держаться, и причастия их избегать, и от всякого учения их уклоняться, и нрава их гнушаться, и блюсти своих дочерей — не отдавать за них и у них не брать, не становиться побратимами, не раскланиваться и не целовать, из одной посуды с ними не есть, не пить и пищи их не принимать. Тем же, кто у вас просит Бога ради пить и есть, дать им, но в их же посуде, а если не будет у них посуды, то в своей можно дать, но потом, вымыв ее, произнести молитву, ибо неправо они верят и нечисто живут: едят с псами и кошками, пьют свою мочу, едят черепах и диких коней, и ослов, и удавленину, и мертвечину, и медвежатину, и мясо, и хвосты бобров. В пост едят мясо, опустив его в воду, во вторник первой недели поста монахи их едят сало и в субботу постятся, а попостившись вечером, пьют молоко и едят яйца и тем согрешают. Не у Бога прося прощения, но попы отпускают грехи их за приношения. Попы их не женятся законно, а детей имеют от служанок и так живут, никем не осуждаемы. А их епископы наложниц держат, и на войну ходят, и на облатках служат, икон не целуют, мощам святых не поклоняются, а крест целуют, написав его на земле, и, встав, попирают его ногами, а мертвецов кладут ногами на запад, и руки их протягивают вдоль тела, а не складывают на груди. Братья у них могут жениться на двух сестрах, а крестятся они в одно погружение, а мы в три. Мы же, когда крестимся, мажемся миром и маслом, а они соль кладут в рот тому, кто крестится. Новорожденного не нарицают именем святого, но как назовут родители, этим именем и крестят. Считают Духа Святого исходящим от Отца и от Сына, и других много пригрешений у них и погибелью разврата полна вера их»13.

В этом замечательном памятнике древнерусской литературы со всей очевидностью нам открывается, что в представлениях древнерусского книжника о правоверии и праведной жизни ключевое значение имели вполне конкретные детали богослужения, религиозный обряд, канонические установления Церкви, освященные обычаем бытовые привычки, а не догматические положения церковного учения. Между тем, на официальном уровне именно догматические споры послужили основанием для раскола христианской Церкви (расхождение в догмате о Пресвятой Троице; католики, в отличие от православных, настаивали на том, что Дух Святой исходит не только от Отца, но и от Сына). Св. Феодосий Печерский знает об этом догматическом расхождении и указывает на него, но как? В конце длинного списка, «между прочим», как на еще одно прегрешение в ряду других, для него, судя по всему, более важных и значимых отступлений от правоверия. Здесь реальные факты (участие католических священников в крестовых походах, обрядовые различия, запрет на браки священников — целебат и др.) смешиваются с фантастическими и полуфантастическими подробностями неправедной жизни латинян, здесь царят магические представления о «чистоте» и «нечистоте»14. По «Слову о вере крестьянской и о латыньской» мы можем судить о том, каковы были представления о христианском вероучении простых крестьян и ремесленников…

Георгий Флоровский, оценивая центральную для русской религиозной жизни проблему соотношения язычески-мифологического и христианского начал, писал: «Изъян и слабость древнерусского духовного развития состоит отчасти в недостаточности аскетического закала (и совсем уж не в чрезмерности аскетизма), в недостаточной „одухотворенности“ души, в ее чрезмерной „душевности“ или „поэтичности“, в духовной неоформленности душевной стихии. Если угодно — в стихийности»15. Другой исследователь истории русской Церкви, анализируя истоки оживленных споров вокруг обрядовых вопросов, волновавших русские умы задолго до столкновения никониан и староверов, так подытоживает свои размышления: «Чрезвычайное внимание к обрядным частностям людей книжных и лиц иерархических, единственных учителей и руководителей народных масс, поставление ими как бы знака равенства между существенными положениями христианского учения и всеми обрядовыми мелочами имело несомненное влияние на вероисповедание простого народа и послужило тем малым квасом, который все смешение квасит. Грубый, матерьялистический взгляд недавних язычников на отношения между Божеством и человечеством охотно ухватился за цепь обрядовых предписаний, предложенных ему в качестве средств душеспасительных. Знак равенства между нравственной и обрядовой праведностью, поставленный пред лицом народа его руководителями, ввел в соблазн малых сих, и они, по естественной лености ума и сознания, надолго успокоились на упрощенном внешнем понимании христианской праведности»16.

Таким образом, правоверие и набожность связывались древнерусским человеком не только с исполнением нравственных требований, которые ставили перед ним евангельские заповеди, но и с внешними проявлениями благочестия, то есть с усердием в молитве, со строительством и «благоустроением» церквей, с паломничеством к святым местам и т. п. При этом внешняя сторона, как более наглядная, «вещественно-конкретная», «исчислимая», имела тенденцию выходить, по сравнению с христианской нравственностью, на первый план.

Особое место, которое занял обряд в религиозной жизни древнерусского человека, было во многом предопределено соединением христианства с архаическим (мифологическим и магическим) сознанием восточных славян в ситуации, когда научно-философская традиция античной образованности не была институциализирована Русской Церковью и государством. Естественным противовесом возникающему в такой обстановке преувеличенному вниманию к внешней, обрядовой стороне религиозной жизни было этическое и мистическое начала христианской веры.

Высокие образцы христианской любви, милосердия, терпения и кротости были явлены русскому человеку через евангельское слово, через образы житийной литературы. Любовь ко Христу, принявшему страдания за человека, и страх перед страшным судом и перед грозным Судией, видящем души людей до дна (в древнерусских храмах было принято помещать большое изображение страшного суда на задней, западной стене храма), никогда не давали русскому человеку успокоиться на внешнем благочестии, мешали удовлетвориться одним только внешним благообразием поведения и быта.

Монашеская аскеза от первых веков христианизации Руси была ярким образцом иного, глубоко отличного от языческого отношения к жизни и ее целям17. Образ монаха, инока был тем конкретным воплощением религиозного идеала, который служил нравственному воспитанию русского человека в христианском духе милосердия и любви. Высокие образцы святости и праведности, на которых воспитывался человек той эпохи, противодействовали тенденции замыкания его религиозности в христианском ритуализме. Русский человек не мог не отдавать себе отчета в несоответствии его деяний и помыслов заповедям Божьим, укоры совести охраняли его душу от обрядоверного самодовольства, этическое сознание выступало в роли противовеса бытовому исповедничеству. Даже в самые обрядоверные времена (XVI—XVII-й века) подвиг юродства был зримым нарушением уставного благочестия, напоминавшем о «неправде» мира, лишь наспех прикрытой чинностью и благолепием официального церковно-государственного порядка священного царства. Юродство было необходимым дополнением обрядового благочестия, одновременно и отвергавшим теократически освященный быт, за которым скрывались этические и социальный язвы Московского царства. Голос юродивого был голосом христианской совести в душной атмосфере Третьего Рима. Хорошо известно, что юродивые в XV—XVII веках пользовались у народа огромным авторитетом и любовью, и «едва ли случайно святое попрание быта в юродстве совпадает с торжеством православия. Юродивые восстанавливают нарушенное духовное равновесие»18.

Подвижничество на Руси было не только живым примером христианского милосердия и любви, но также и хранителем мистического ядра христианства. Мистическое начало, неотъемлемо от христианства, напоминает о себе не только принятыми Церковью догматами (церковное учение) и таинствами, но также и в созерцательном направлении подвижничества. Мистическое переживание Бога и удержание Его понимания как трансцендентного миру Творца защищало русского человека от того, чтобы, к примеру, иконопочитание не выродилось в идолопоклонство, не впало в иллюстративность и декоративность. Мистическое, созерцательное направление в русском подвижничестве было связано с исихазмом. Андрей Рублев был монахом-исихастом. Именно с влиянием исихазма19 и того мистико-аскетического движения в Византии, которое обычно ассоциируют со св. Григорием Паламой («паламизм»)20, были связаны (в XIV—XV веках) подъем подвижнического движения, расцвет иконописного мастерства и обновление древнерусской литературы. Присутствие в русской религиозной жизни аскетической и мистической струи, поддерживаемой авторитетом русских подвижников, наряду с нравственным идеалом жизни «по совести», препятствовало перерождению «мистического реализма» в «бытовое исповедничество».

К исихастскому движению в XIV — пер. пол. XVI-го веков на Руси примыкало, конечно, меньшинство верующих21, но их влияние на стиль духовной жизни, на церковное искусство и литературу было очень значительно. Речь идет о той линии в русском подвижничестве, которая представлена именами Сергия Радонежского, Кирилла Белозерского, Андрея Рублева, Епифания Премудрого, Нила Сорского, Максима Грека и так называемых «заволжских старцев». В этом мистико-аскетическом движении на первый план в духовном делании выходило не великолепие церковного богослужения, не красота обряда и неукоснительное соблюдение поста, но молитвенная устремленность монаха к Всевышнему, та «невидимая брань», которую он вел со своими страстями, направляемый идеалом духовной трезвости и просветленности.

Знаменитый спор ^ Нила Сорского (Николая Майкова) (1433—1508) и игумена Волоколамского монастыря Иосифа Волоцкого (Ивана Санина) (1439—1515) был наиболее ярким выражением духовной неоднородности религиозной жизни Древней Руси. Спор об отношении к церковным имуществам (прежде всего — к монастырским землям) и к еретикам (к ереси «жидовствующих») был лишь внешним проявлением различия между мистическим и уставно-обрядовым «стилями» в русском религиозном сознании вообще и в его монашеско-аскетическом ядре в частности. Для Нила Сорского и его единомышленников22, тесно связанных с греческой школой подвижничества, главное в жизни монаха — «умное делание», духовная работа инока. Аскетический индивидуализм монаха-пустынножителя делал излишней, более того, даже вредной (отвлекающей от умного делания) внешнюю, социальную работу, которую выполняла Русская Церковь и русский монастырь в условиях средневековой Руси. Борьба стяжателей и нестяжателей началась еще в XV веке, а на Московском Соборе 1503 года Нил Сорский, поддержанный Белозерскими старцами, открыто выступил против церковного землевладения: «Нача старец Нил глаголати, чтобы у монастырей сел не было, а жили бы черньцы по пустыням, а кормились бы рукоделием». Монаха, живущего в скиту, в пустыне, в глубине северного леса мало заботило богатство внутреннего и внешнего убранства маленькой церковки, срубленной его руками, ему не нужны были ни богатые земли, ни сенокосные угодья, ни торговля хлебом... Конечно, и заволжские старцы не забывали о мире за границами северных монастырей и скитов, разбросанных по глухим северным лесам, но связь с миром, но помощь ему они понимали мистически, как молитву о мире, а не как прямую материальную поддержку и участие в делах мира.

Созерцательное, мистическое направление в русском монашестве давало большую, чем это было принято в русских общежительных монастырях, свободу во внешних, обрядовых формах благочестия, но при этом оно большего требовало и от подвижника, акцентируя внимание на внутренней самодисциплине, сосредоточенности, духовной трезвости и твердости. Нил Сорский, в противоположность Иосифу Волоцкому, допускал, в частности, индивидуальный подход к соблюдению постов, настаивая на полезности соблюдения меры в воздержании, полагая, что «вся естества единем правилом объятии невозможно есть: понеже разнство велие имуть телеса в крепости, яко медь и железо от воска». Поэтому пусть «здравые и юные да утомляют тело постом, жаждею и трудом по возможному; стари же и немощнии да упокояют себя мало». В вопросе о храмовых украшениях Нил отстаивал необычную для древнерусского религиозного сознания позицию, выступая за отказ Церкви от роскоши: «И нам сосуды златы и сребряны и самыя священныя не подобает имети, такожде и прочая излишняя, но точию потребная Церкви приносите».

Позиция игумена Иосифо-Волоколамского монастыря была более демократической и пользовалась признанием церковных иерархов, духовенства, большинства мирян и монашествующих. Церковные имущества воспринимались им как необходимое условие осуществления социального служения церкви. Церковь может и должна воздействовать на жизнь мирян не только высокими образцами святости, христианской любви и милосердия, но также красотой и строгостью церковного обряда и устава… В своих представлениях о правильной монастырской жизни Иосиф Волоцкий исходил из того, что задача монастыря как центра религиозной жизни состоит не только в наведении уставного порядка в самом монастыре, но и в исправлении мирской жизни православного народа. Как игумен одного из богатейших монастырей, он полагал, что монахи должны являть образец правильной, канонически безупречной, строго «уставной» жизни, а монастырь должен быть для мирян святой землей, земным прообразом царства небесного, соприкосновение с которым вызывало бы восхищение и трепет, внушало чувство религиозного благоговения. Таким образом, волоколамский игумен оказывается крайне заинтересован в зримых, ощутимых, понятных «молчаливому большинству» средствах и формах религиозной жизни, посредством которых можно было бы дисциплинировать верующих, чья жизнь — Иосиф Волоцкий хорошо это сознавал — еще далека от праведности и благообразия. Богатые монастыри, христианский календарь с чередованием постов и праздников, церковная служба и звон колоколов, хоровое пение и иконопись — вот те необходимые для Церкви средства, вот те конкретные формы религиозной жизни, используя которые Иосиф Волоцкий надеялся осуществить на Руси представление о Москве как «священном царстве». По подобию Волоколамского монастыря он хотел бы преобразить всю Русь, чьим «игуменом» в этом случае оказывался царь. Московское царство как Третий Рим, как освященная Церковью земля, как теократия, как своего рода государство-монастырь — вот тот образ, который вдохновлял волоколамского игумена.

Для осуществления теократического идеала необходим был тесный союз между Церковью и государством23. Чтобы Святая Русь действительно стала святой, Церковь должна быть сильной и богатой, в ее монастырях, как и в государстве в целом, следовало «навести порядок». В монастыре
(а стало быть — и в монастыре-государстве) все должно делаться с должным рвением и «по уставу». Каждому монаху вменяется знание свого места в монастыре, своих обязанностей и неукоснительное их соблюдение. Провинившихся монахов следует наказывать в зависимости от степени их вины и того положения, которое они в нем занимают.

Отсюда понятно, почему Иосиф был столь непримирим и жесток по отношению к еретикам, предлагая казнить их публично, прилюдно, в назидание другим. Раскаявшимся еретикам — полагал Иосиф — доверять не следует. Лучше всего осудить их на пожизненное заточение. Государство-монастырь (теократическое государство) предполагает единомыслие и единоверие подданных царя и членов Церкви и их послушание власти церковной и царской. Ориентация на многих, на большинство, в конце концов — на всех верующих, стремление к освящению жизни в масштабах всего Московского царства предполагала жестокое преследование еретиков и обращение за помощью к царю как держателю мирской власти, наделенному правом «казнить и миловать». Представления о строгой, «уставной» жизни как условии христианского спасения, проповедовавшиеся волоколамским игуменом, были близки и понятны большинству мирян, разделялись церковными иерархами и большей частью клира, поскольку опирались на уже сформировавшуюся и укоренившуюся на Руси религиозную традицию. Отсюда понятно, почему, несмотря на очевидную заинтересованность царя в получении церковных земель, нестяжатели потерпели поражение и были подвергнуты в двадцатые годы XVI-го столетия гонениям под предлогом, что они скрывают в своих скитах еретиков.

Разбирая спор стяжателей и нестяжателей, следует согласиться с отцом Георгием Флоровским, настаивавшим на том, что и позиция Иосифа, и позиция Нила не были чем-то новым, небывалым в истории православного иночества, что обе они опирались на христианскую традицию и имели более или менее близкие по типу явления и в православном, и в католическом мире. Позиция Иосифа Волоцкого выражала социальную, историческую направленность христианства, его установку на переустройство, преображение земной жизни, что предполагало иной стиль подвижнического делания, нежели отрешенно-созерцательный путь заволжцев. «Главная трудность истолкования, — рассуждает Георгий Флоровский о противостоянии стяжателей и нестяжателей, — в том, что здесь сталкиваются две правды. И всего труднее понять преподобного Иосифа и его правду, которая так потускнела от малодушия и податливости его преемников. Но правда здесь была. Это была правда социального служения. Идеал Иосифа, это своего рода хождение в народ. И потребность в этом была велика в его время, — и нравственные устои в народе были не крепки, и тягота жизни скорее сверх сил. Своеобразие Иосифа в том, что и саму монашескую жизнь он рассматривал и переживал, как некое особое социальное тягло, как особую религиозно-земскую службу. …Самое молитвенное делание у него изнутри подчиняется социальному служению, деланию справедливости и милосердия»24. Христианство никогда не было только мистическим и созерцательным, его благая весть, обращенная ко всем людям, имеет исторический смысл и включает в себя социальную составляющую. Недаром русская православная церковь канонизировала и Иосифа Волоцкого, и Нила Сорского25. Однако тот же Флоровский отмечал, в самом замысле и задании Иосифа Волоцкого «есть внутренняя опасность». «Эта опасность — перенапряженность социального внимания. И отсюда известное опрощение, — может быть и не для самого себя, но именно для народа, — известный минимализм. При всей своей книжности Иосиф равнодушен к культуре. Или точнее сказать, в культуре он только то приемлет, что подходит под его идеал благочиния и благолепия, но не самый пафос культурного творчества»26.

Подводя итог краткому и по необходимости схематичному разбору идейного противостояния иосифлян и заволжских старцев, хочется привести слова выдающегося исследователя древнерусской святости Г. Федотова: «Противоположность между заволжскими „нестяжателями“ и осифлянами поистине огромна как в самом направлении духовной жизни, так и в социальных выводах. Одни исходят из любви, другие — из страха — страха божия, конечно, одни являют кротость и всепрощение, другие — строгость к грешнику. В организации иноческой жизни на одной стороне — почти безвластье, на другой — суровая дисциплина. Духовная жизнь „заволжцев“ протекает в отрешенном созерцании и „умной“ молитве, — осифляне любят обрядовое благочестие и уставную молитву. „Заволжцы“ защищают духовную свободу и заступаются за гонимых еретиков, осифляне предают их на казнь. „Нестяжатели“ предпочитают трудовую бедность имениям и даже милостыне, осифляне ищут богатства ради социально организованной благотворительности. „Заволжцы“, при всей бесспорной русской генеалогии их — от преподобных Сергия и Кирилла — питаются духовными токами православного Востока, осифляне проявляют яркий религиозный национализм. Наконец, первые дорожат независимостью от светской власти, последние работают над укреплением самодержавия и добровольно отдают под его попечение и свои монастыри, и всю Русскую Церковь. Начала духовной свободы и мистической жизни противостоят социальной организации и уставному благочестию»27.

Победа иосифлян, победа теократического идеала означала исчезновение с исторической сцены мистического, личностного, свободного от обрядоверия и более мыслящего монашеского движения, которое представляло собой очень важный корректив к господствовавшему на Руси стилю внешней набожности. Мистико-аскетическое движение в русском монашестве, по мнению многих историков русской культуры этого периода, представляло собой ту почву, на которой могли бы, возможно, появиться ростки новой, более личностной культуры. «Заволжское движение, — писал отец Георгий Флоровский, — было несравненной школой духовного бдения. Это был процесс духовного и нравственного сложения христианской личности. Это был творческий путь к созерцанию. Это была аскетико-мистическая подготовка к богословию...»28. С момента ухода с исторической сцены заволжских старцев на Руси окончательно укрепляется и получает форму государственной идеологии учение о «Москве — Третьем Риме», происходит кодификация поместных форм религиозной жизни в качестве единственно истинных (Стоглавый собор 1550 года), Домострой закрепляет и систематизирует иосифлянские представления об устроении домашнего быта, о «правильном» укладе семейной жизни. Подвижничество в XVI—XVII веках постепенно приходит в упадок29. Иконописание утрачивает высочайшие достижения предшествующей эпохи (XV— нач. XVI-го века).

Почти безраздельное господство обрядового и теократического стиля в христианской культуре в эпоху Московского царства завершилось острым духовным кризисом в феномене раскола.

Ц и т а т а

«Где они, говорящие, что нельзя осуждать ни еретика, ни вероотступника? Ведь очевидно, что следует не только осуждать, но и предавать жестоким казням и не только еретиков и вероотступников: знающие про еретиков и вероотступников и не донесшие судьям, хоть сами правоверны окажутся, смертную казнь примут. Но святые апостолы, божественные святители и преподобные и богоносные отцы Нового завета оружием еретиков не убивали, а молитвами и силой, данной им всесильным и животворящим духом, жестоким наказаниям предавали.

Если же кто скажет, что молитвою предать смерти — это одно, а оружием убивать заслужившим смерть — это другое, тому будет сказано: это одно и то же, что молитвой смерти предать, что оружием убить виновного».

Иосиф Волоцкий. Слово об осуждении еретиков // Красноречие Древней Руси (XI—XVII вв.). М., 1987. С. 205, 207.

«Не по Богу рассуждаете и судите вы, но так, как будто дьявольскую наживку проглотив, вместо смирения Христова гордыню восприняли. Правильно было бы, говорю, наказывать их, а не умерщвлять, как вы хотите, мудрствуя больше от чрева вашего, чем от установлений святых отцов, говоря не по писанию и не принимая в разум свой евангельскую притчу, в которой не позволил владыка слугам своим прополоть плевелы, посеянные лукавым в чистой пшенице, но оставил их до времени жатвы. …Иоанн Златоуст… …говорил, что если захотите взять оружие и убить им еретиков, то неизбежно и многие святые с ними погибнут, — многие ведь из тех плевел еще могут перемениться и стать пшеницею».

Вассиан Патрикеев. Слово ответное // Там же. С. 214—215.

«Кто забывает Божественные уставы, предписывающие нам щедроты, милость, священную любовь, благозаконие, правду, тихость, кротость и доброе целомудрие и преподобное смиренномудрие, и кто думает быть благоверным только от неядеяние некоторых брашен и от слушания своими ушами божественных словес, — тот ослеп душевными очами и далеко отпал от священного собора святых. Господу угодны не слышатели закона, а те, которые всегда прилежно соблюдают его. Без такого соблюдения все прочее без пользы: и воздержание от брашен и долгое упражнение в молитвах… Не думаем ли мы благоугодить Богу более строгим постом, и пениями, и песнопениями, и особенно избежать оного страшного суда? Но Он увенчивает стоящих одесную Его за одно только человеколюбие и щедроты к нищим, ибо говорит: елика сотвористе меньшим сим братьям Моим, Мне сотвористе. Также и стоящих ошуюю Он поношает не за то, что они не исправили постов великих и бдений и не воспели Его долгими пениями, а за то, что никогда не показали никакого человеколюбия к нищим, которых не стыдится называть и братьею Своею».


glava-chetvyortaya-v-serdce-krasnoj-pustini-nikolaj-nikolaevich-drozdov.html
glava-cik-nadeetsya-chto-deputati-peresmotryat-svoi-popravki-k-vibornomu-zakonodatelstvu.html
glava-cxv-poslednij-svidetel-majn-rid-vsadnik-bez-golovi-roman.html
glava-delegacii-dzh-birns-dzh-forrestol-d-acheson-i-drugie-schitali-redakcionnaya-kollegiya-toma.html
glava-desyat-dzh-edvard-griffin-mir-bez-raka-istoriya-vitamina-v17-preduprezhdenie-cel-etoj-knigi-sostoit-v-tom.html
glava-desyataya-avstralijskaya-pegaya.html
  • writing.bystrickaya.ru/istoriya-zambii.html
  • grade.bystrickaya.ru/multimedia-tehnologii-kak-sredstvo-povisheniya-effektivnosti-poznavatelnoj-deyatelnosti.html
  • report.bystrickaya.ru/i-monografii-regionalnie-vektori-vneshnej-politiki-respubliki-tadzhikistan.html
  • textbook.bystrickaya.ru/grazhdanskij-vozdushnij-transport-russian-original-english-konferenciya-storon-konvencii-o-biologicheskom-raznoobrazii.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zhestkoe-yadro-programmi-lekciya-po-kursu-metodologiya-nauchnogo-tvorchestva.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/referat-otchet-89-s-6-ch-35-ris-2-pril.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/vvedenie-v-psihoanaliz-stranica-23.html
  • report.bystrickaya.ru/ilmisnama-za-mamanditarinda-oitin-studentterge-arnalan-kesteler-albomi-ou-krneklk-rali-pavlodar-075-8-bbk-67-51-ya-73-o-54-s-torajirov-atindai-pmu-ilimi-keesmen-sinilan-pkr-hat-zhazushilar.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-3-situativnie-uprazhneniya-dlya-formirovaniya-kompetencii-v-govorenii-u-studentov-rusistov.html
  • letter.bystrickaya.ru/nachalnij-kurs-portugalskogo-yazika-dlya-institutov-i-fakultetov-inostrannih-yazikov-uchebnoe-posobie-dlya-studentov-institutov-i-fakultetov-inostrannih-yazikov-m-visshaya-shkola-1983-255-s-stranica-14.html
  • testyi.bystrickaya.ru/4-ura-aleksandr-lisyanskij-harkov-igra-1-otkritij-boj-5-fevralya-dmitrij-bashuk-harkov-vse-dati.html
  • letter.bystrickaya.ru/nauchno-issledovatelskie-instituti-nauchno-issledovatelskie-uchrezhdeniya.html
  • thesis.bystrickaya.ru/predislovie-k-russkomu-izdaniyu-stranica-11.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/razvitie-torgovih-otnoshenij-mezhdu-respublikoj-belarus-i-rossijskoj-federaciej-v-usloviyah-formirovaniya-edinogo-ekonomicheskogo-prostranstva.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-finansovie-rinki-instituti-instrumenti-tehnologii.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-10-edvin-lefevr-vospominaniya-birzhevogo-spekulyanta.html
  • learn.bystrickaya.ru/genrih-rikkert-nauki-o-prirode-i-nauki-o-kulture.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/proekt-seminara-obrazovatelnoe-sobitie-teoriya-i-praktika-proektirovaniya.html
  • nauka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-koncepcii-sovremennogo-estestvoznaniya-dlya-vseh-specialnostej-stranica-16.html
  • control.bystrickaya.ru/dannie-o-proishozhdenii-nastoyashego-doklada-stranica-5.html
  • crib.bystrickaya.ru/ii-organizaciya-predprofilnoj-podgotovki-i-profilnogo-obucheniya-v-usloviyah-setevogo-vzaimodejstviya-ou-innovacionnie-obrazovatelnie-klasteri.html
  • control.bystrickaya.ru/buhgalterskij-uchet-i-audit-ch1-214-115-voprosov-90-rublej-ishite-testi-ne-tolko-po-nazvaniyam-no-i-po.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/zadachami-interaktivnih-form-obucheniya-yavlyayutsya.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/razdel-obespechenie-zhilem-molodih-semej-osnovnih-napravlenij-realizacii-nacionalnogo-proekta-dostupnoe-i-komfortnoe-zhile-grazhdanam-rossii-v-respubliki-dagestan.html
  • letter.bystrickaya.ru/mskij-konkurs-metodichnih-rozrobok-ciklu-urokv-nomnacya-bazov-zagalnoosvtn-predmeti.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sibirskij-gosudarstvennij-medicinskij-universitet-federalnogo-agentstva-po-zdravoohraneniyu-i-socialnomu-razvitiyu.html
  • grade.bystrickaya.ru/neverbalnaya-kommunikaciya-nastoyashee-izdanie-predprinyato-cherez-vosem-let-posle-poslednego-vihoda-uchebnika-v-svet.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/planirovka-i-zastrojka-posyolka-na-1000-zhitelej.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/passivnaya-immunoprofilaktika-i-immunoterapiya-i-immunoterapiya-infekcionnih-zabolevanij.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-sostavlena-na-osnove-zakon-rf-ob-obrazovanii.html
  • writing.bystrickaya.ru/23-kriterii-za-ocenyavane-na-nauchniya-trud-2-metodologiya-na-nauchnite-izsledvaniya.html
  • grade.bystrickaya.ru/ob-itogah-prohozhdeniya-vesennego-polovodya-i-obespechenii-bezopasnosti-naseleniya-g-kazani-v-period-letnego-kupalnogo-sezona-2009g.html
  • education.bystrickaya.ru/14obekti-sistemi-ocenki-rezultatov-i-kachestva-obrazovaniya-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-nachalnogo-obshego-obrazovaniya.html
  • occupation.bystrickaya.ru/novosti-o-kompanii-valio-rinok-molochnoj-produkcii-rf-poluchatel.html
  • turn.bystrickaya.ru/polozhenie-na-kubok-zolotaya-osen-priglashaem-prinyat-uchastie-v-pervom-ezhegodnom-mezhdunarodnom-turnire-po-futbolu-na-kubokzolotaya-osen-2011.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.