.RU

Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг


Идеи к философии природы как введение в изучение этой науки. 1797. (Шеллинг Ф.В.Й. )
Источник:
Шеллинг Ф.В.Й. Идеи к философии природы как введение в изучение этой науки. СПб.: Наука, 1998.-518с. С.64-518.


Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг

ИДЕИ

К ФИЛОСОФИИ ПРИРОДЫ

КАК ВВЕДЕНИЕ В ИЗУЧЕНИЕ

ЭТОЙ НАУКИ

ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО А. Л. ПЕСТОВА

Friedrich Wilhelm Josef Schelling-

IDEEN

ZU EINER PHILOSOPHIE

DER NATUR ALS EINLEITUNG

IN DAS STUDIUM DIESER

WISSENSCHAFT

Шеллинг Ф.В.Й. Идеи к философии природы как введение в изучение этой науки. СПб.: Наука, 1998.-518с. С.64-518.

65

Предисловие к первому изданию*

То, что остается как чистый результат прежних философских исследований нашего века, есть вкратце следующее: «Прежняя теоретическая философия {под именем метафизики) была смешением совершенно разнородных принципов. Одна часть последних содержала в себе законы, которые относятся к возможности опыта (всеобщие законы природы), другая — основные положения, которые выходят за пределы всякого опыта (собственно метафизические принципы)».

«Однако выяснено, что в теоретической философии можно осуществить только регулятивное применение последних. То, что единственно возвышает нас над миром явлений, это наша моральная природа, и законы, которые находятся в царстве идей конститутивного применения, становятся именно благодаря этому практическими законами. Следовательно, чтоб было метафизического до сих пор в теоретической философии, в будущем станет достоянием единственно и только практической философии. За теоретической философией остаются только всеобщие принципы возможного опыта, и вместо того чтобы быть наукой, которая следует. Заголовок первого издания гласил: «Идеи к философии природы». Добавление «как введение в изучение этой науки» появилось во втором издании,

3 Ф. - В. Й. Шеллинг

66

за физикой (метафизикой), в будущем она станет наукой, которая предшествует физике».1

Однако далее теоретическая и практическая философии (которые можно, пожалуй, разделить для надобностей школы, но которые изначально и необходимо объединены в человеческом духе) делятся на чистую и прикладную.

Чистая теоретическая философия занимается только лишь исследованием реальности нашего знания вообще; а прикладной, под именем философии природы, подобает выводить определенную систему нашего знания (т. е. систему всего опыта) из принципов. Тем, чем для теоретической философии является физика, для практической является история, и, таким образом, из этих двух основных частей философии развиваются обе основные ветви нашего эмпирического знания.

Разработкой философии природы и философии человека я надеюсь охватить всю прикладную философию. Благодаря первой естествознание, благодаря второй история должны получить научную основу.

Данная работа должна быть только началом осуществления этого плана. Идею философии природы, которая лежит в основе работы, я объясню во «Введении». Следовательно, я вынужден ожидать, что проверка философских принципов работы начнется с этого «Введения». А что касается исполнения, то, как явствует из заглавия, эта работа не является научной системой, а содержит только идеи к философии природы. Можно рассматривать ее как ряд отдельных исследований этого предмета.

Настоящая первая часть работы делится на две книги, эмпирическую и философскую.2. Предпослать первую я считал необходимым, так как в ходе работы очень часто учитываются новые открытия и исследова-

67

ния физики и химии. Но вследствие этого возникает удобство: то, что я полагал возможным вывести лишь позднее из философских принципов, вынужденно оставалось сомнительным. Поэтому мне пришлось из-за некоторых высказываний первой книги ссылаться на вторую (преимущественно на восьмую главу). В рассмотрении еще и теперь отчасти спорных вопросов о природе тепла и феномене горения я следовал принципу, который не допускает в телах решительно никаких скрытых элементов, реальность которых вовсе не может быть обнаружена благодаря опыту. Во все эти исследования о тепле, свете, электричестве и т. д. в последнее время примешивают, не отрываясь, впрочем, от эмпирической почвы, более или менее философские принципы, которые являются столь чуждыми и обычно еще неопределенными по отношению к экспериментирующему естествознанию самому по себе, что из этого возникает неизбежная путаница. Так поступают сейчас с понятием силы чаще, чем когда-либо в физике, особенно с тех пор, как начали сомневаться в материальности света и т. д., ведь спрашивали уже несколько раз, не может ли электричество быть жизненной силой. Все эти неопределенные, незаконно введенные в физику понятия я вынужден был оставить в первой книге в их неопределенности, так как их можно исправить только философски. Кроме того, я должен удерживаться в этой части всегда в границах физики и химии, следовательно, должен также говорить их образным языком. В главе о свете я преимущественно хотел побудить к исследованиям влияния света на нашу атмосферу. О том, что это влияние не только механического рода, можно было бы заключить уже из родства света с жизненным воздухом. Дальнейшие исследования предмета могли бы, пожалуй, дать более подробные разъяснени

68

о природе света и его распространении в нашей атмосфере. Эти вопросы важны вдвойне, так как мы сейчас хотя и знаем смесь атмосферного воздуха, но не знаем, как природа может постоянно сохранять это соотношение различных видов воздуха» несмотря на бесчисленные изменения в атмосфере. Того, что я сказал в главе о видах воздуха, далеко недостаточно, чтобы полностью разъяснить это. Я хотел бы, чтобы высказанная мной и подкрепленная доказательствами гипотеза о происхождении электрических явлений была проверена, тем более что в случае верности она должна распространить свое влияние еще дальше (например, на физиологию).

Философская часть работы рассматривает динамику как основную науку в естествознании и химию как ее следствие. Следующая часть будет содержать" в себе принципы органического естествознания, или так называемой физиологии.*

Из «Введения» будет видно, что моей целью не является применить философию к естествознанию. Я не могу представить себе более дешевого занятия, чем такое применение абстрактных принципов к уже имеющейся эмпирической науке. Моей задачей, напротив, является философски породить естествознание, и моя философия сама есть не что иное, как наука о природе. Верно, что химия учит нас читать элементы, физика — слоги, математика природу; но нельзя забывать, что философии полагается истолковывать прочитанное.

· В первом издании предисловия это предложение звучало так' «Следующая часть будет содержать в себе учение о движении вообще, статику и механику, принципы естествознания, телеологии и физиологии». Ср. замечание на с. 477.

69

^ ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Эта работа, которая выходит в новом издании, имела постоянный спрос, без сомнения, главным образом благодаря тому обстоятельству, что она содержит в себе первые идеи и исследования автора относительно натурфилософии. С тех пор данная наука с внешней стороны приобрела объективный объем посредством обогащений, которые выпали на ее долго благодаря прекрасным умам, равно как и применению к почти всем отраслям естествознания; по внутреннему моменту было определено, как я смею предположить, ее отношение к философии вообще. И тем больше должно было быть стремление (насколько возможно) устранить в последующих изданиях недостатки прежнего издания этой работы, которые, пожалуй, менее всего могли оставаться мне неизвестными.

Для этой цели не только сделаны кажущиеся необходимыми исправления в тексте первого издания, но и была предпринята попытка посредством «Дополнений» к каждой главе описать современный уровень состояния науки и связать последующие результаты с первыми наметками книги. При этом я исходил из двух соображений: для друзей философии изложить в «Дополнении» к «Введению» и рассеянно в остальных местах достигнутый посредством продолжительного формирования уровень натурфилософии в ее отношении к спе-

70

куляции вообще, а для естествоиспытателей, которые уделили преимущественное внимание этой работе по сравнению с моими остальными, в «Дополнениях» к первой и второй книге сообщить совокупность современных взглядов натурфилософии на все предметы, затронутые в данной работе.

При таком рассмотрении эта работа оправдывается в ее новом образе как введение в изучение натурфилософии, одновременно образуя переход ко второй части, которая содержала бы органическую физику и критику прежних ученых мнений об этом предмете.

Иена, 31 декабря 1802 года.

71

ВВЕДЕНИЕ

Что есть философия вообще, нельзя ответить непосредственно. Если бы было так легко договориться об определенном понятии философии, то необходимо было бы только анализировать это понятие для того, чтобы тотчас обладать общепринятой философией. Дело в следующем. Философия не есть нечто, что присутствует в нашем духе без его деятельности, изначально и от природы. Она есть непременно произведение свободы. Она для каждого есть только то, к чему он сам ее развил; поэтому и идея философии есть результат самой философии, которая как бесконечная наука одновременно является наукой о самой себе.*

Следовательно, вместо того, чтобы предпосылать любое понятие философии вообще или философии природы в особенности для того, чтобы потом разлагать его на части, я буду стремиться породить само такое понятие только на глазах у читателя.

Однако так как приходится все же исходить из чего-нибудь, я предполагаю, что философия природы должна вывести возможность природы, т. е. весь мир опыта, из принципов. Но я не буду рассматривать это

*В первом издании: «...идея философии есть только результат самой философии, а общепринятая философия есть бесславная выдумка».

72

понятие аналитически, т. е. предполагать данным и делать выводы из него, а прежде всего буду исследовать, обладает ли оно вообще реальностью и выражает ли оно нечто, что можно прояснить.

^ О ПРОБЛЕМАХ, КОТОРЫЕ ДОЛЖНА РЕШИТЬ ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ

Тот, кто занимается исследованием природы и [получает] чистое удовольствие от ее богатства, не спрашивает, возможны ли какая-то природа и какой-то опыт. Одним словом, она для него существует; он сам придал ей действительность посредством деяния (Tat), и вопрос о возможности задает только тот, кто не считает - что держит действительность в своих руках. Целые эпохи прошли через исследование природы, и до сих нор не устают от этого. Единицы отдавали этому занятию жизнь и не переставали поклоняться замаскированной богине. Великие умы пребывали в своем особом мире, не заботясь о принципах собственных измышлений. И что вся слава проницательнейших скептиков по сравнению с жизнью человека, который носил мир в своей голове и всю природу в своем воображении?

Как возможен мир вне нас, как возможна природа и с ней опыт, этим вопросом мы обязаны философии, или, скорее, с этим вопросом возникла философия. Раньше люди жили в (философском) естественном состоянии. В то время человек был еще согласен с самим собой и окружающим его миром. В смутных воспоминаниях о прошлом это состояние брезжит даже перед самым заблудившимся мыслителем. Многие никогда его не покидали и были бы счастливы, если бы их не соблазнил тот злосчастный пример; ибо природа никого

73

добровольно не отпускает из-под своей опеки, и нет прирожденных сынов свободы. Ей нельзя было бы понять, как человек покинул когда-то это состояние, если бы мы не знали, что его дух, стихией которого является свобода, стремится самого себя сделать свободным, что он должен был освободиться от оков природы и ее попечительства и вверить неведомой судьбе свои собственные силы, чтобы вернуться когда-нибудь победителем благодаря собственным заслугам в то состояние, в котором он, не знающий самого себя, провел детство своего разума.

Как только человек полагает самого себя в противоречие с внешним миром (о том, как он это делает, позднее), сделан первый шаг к философии. С этим разделением впервые начинается рефлексия;** отныне он разделяет то, что природа навсегда объединила, отделяет предмет от созерцания, понятие от образа, наконец, самого себя от самого себя (благодаря тому, что он становится своим собственным объектом).

Однако это разделение есть только средство, но не цель. Ибо сущностью человека является действование. И чем меньше он рефлектирует о самом себе, тем он более деятелен. Его самой благородной деятельностью является та, которая не знает саму себя. Как только он делает самого себя объектом, действует уже не весь человек. Он уничтожил часть своей деятельности для того, чтобы иметь возможность рефлектировать над другой. Человек рожден не для того, чтобы тратить впу-

* Величайшие философы всегда были первыми, кто возвращался туда, и Сократ, после того как он (как рассказывает Платон) простаивал всю ночь напролет, предаваясь спекуляциям, поклонялся рано утром восходящему Солнцу. (Дополнение к первому изданию.)

** Здесь и на следующих страницах, а также еще дальше, в первом издании вместо «рефлексий» стояло «спекуляция», вместо «рефлектировать» — «спекулировать».

74

стую силу духа в борьбе против химеры воображаемого мира, а для того, чтобы употребить все свои силы по отношению к миру, который на него влияет и заставляет его ощущать свою мощь и на который он может оказывать обратное воздействие; следовательно, между ним и миром не должна углубляться пропасть, между ними должны быть возможными соприкосновение и взаимодействие, так как только таким образом человек становится человеком. Изначально в человеке имеется абсолютное равновесие сил и сознания. Однако он может уничтожить это равновесие благодаря свободе, чтобы благодаря ней же вновь установить его. Только в равновесии сил заключается здоровье.

Следовательно, одна только рефлексия является болезнью духа человека, более того, там, где она устанавливает господство над всем человеком, убивается в зародыше его более высокое существование, его духовная жизнь, которая исходит только из тождества. Рефлексия есть зло, которое сопровождает человека в течение жизни, разрушая в нем всякое созерцание более общих предметов рассмотрения. Но ее разделяющая деятельность распространяется не только на являющийся мир; отделяя от последнего духовный принцип, она наполняет интеллектуальный мир химерами, против которых, поскольку они лежат по ту сторону всякого разума, даже никакая война невозможна. Она делает то разделение между человеком и миром постоянным, принимая последний за вещь в себе (Ding an sich), которую не в состоянии достичь ни созерцание, ни сила воображения, ни рассудок, ни разум.*

· Последний пассаж в первом издании гласит так «Следовательно, одна только спекуляция является болезнью духа человека, к тому же самой опасной из всех, она умертвляет зародыш его существования,

75

Рефлексии противостоит истинная философия, которая рассматривает ее вообще лишь как средство. Философии приходится предположить то изначальное разделение, так как без него мы не имели бы потребности философствовать.

Поэтому она придает рефлексии лишь отрицательное значение. Она исходит из этого изначального разделения для того, чтобы снова объединить благодаря свободе то, что в человеческом духе было изначально и необходимо объединено, т. е. для того, чтобы навсегда уничтожить это разделение. А так как эта философия, насколько она исключительно посредством этого разделения сделала себя необходимой — даже лишь необходимым злом, была дисциплиной заблудившегося разума, то она в этом отношении работает на свое собственное уничтожение. Тот философ, который всю свою жизнь или ее часть употребил бы на то, чтобы следовать рефлективной философии в ее нескончаемом раздвоении для того, чтобы уничтожить ее в последнем разветвлении, благодаря этой заслуге, которая, хотя бы и оставалась отрицательной, могла бы быть признана, истребляет корень его бытия. Это — мучитель, которого, если уж он однажды возымел могущество, уже нельзя изгнать — ни прелестями природы (ибо какое влияние они могут оказать на онемевшую душу"1), ни дыханием жизни

Scandit aeratas vitiosa naves

Cura ncc turmas equitum relinquit1

Против философии, которая делает спекуляцию не средством, а целью, справедливо применять любое оружие. Ибо она терзает человеческий разум химерами, против которых, поскольку они находятся по ту сторону всякого разума, даже никакая война невозможна она делает то разделение между человеком и миром постоянным, рассматривая последний как вещь в себе, которую не в состоянии достичь ни созерцание, ни сила воображения, ни рассудок, ни разум»

76

равной другим наивысшим заслугам, приобрел бы себе достойнейшее место даже при условии, что он не сам должен был бы иметь удовольствие видеть возрождение философии для самой себя в ее абсолютной форме из разорванности рефлексии.* Простейшее выражение запутанных проблем всегда есть самое лучшее. Тот, кто впервые обратил внимание на то, что он смог отличить самого себя от внешних вещей, и, таким образом, свои представления от предметов, и наоборот, последние от первых, был первым философом. Впервые он прервал механизм своего мышления, уничтожил равновесие сознания, в котором субъект и объект объединены самым тесным образом.

В то время как я представляю предмет, предмет и представление есть одно и то же. И только в этой неспособности отличить предмет во время самого представления от представления для обыденного рассудка лежит убеждение в реальности внешних вещей, которые, однако, становятся ему известными только посредством представлений.

Это тождество предмета и представления уничтожает философ, спрашивая: «Как возникают в нас представления внешних вещей?» Посредством этого вопроса мы перемещаем вещи вовне нас, предполагаем их независимыми от наших представлений. Однако между ними и нашими представлениями должна быть взаимо-

· «философ, который всю свою жизнь или ее часть употребит на то, чтобы следовала спекулятивной философией по ее бездонным пропастям для тот, чтобы подорвать ее конечный фундамент, принесет человечеству жертву, пожалуй, может быть признана равной другим самым большим жертвам, поскольку она является жертвованием самым благородным, то of имеет Довольно уже и того, что и последняя потребность в ней как некоей особой науке, и, вместе с тем, его собственное имя навсегда изгладятся из памяти человечества». (Первое издание.)

77

связь. Но в данный момент мы не знаем никакой иной реальной взаимосвязи различных вещей, кроме причины и действия. Следовательно, первой попыткой философии будет также попытка поставить предмет и представление в отношение причины и действия.

Итак, мы ясно имеем вещи положенными независимо от нас. По отношению к предметам мы чувствуем себя зависимыми от них. Так как наше представление само является реальным лишь поскольку мы вынуждены допустить соответствие между ним и вещами, следовательно, мы не можем сводить веши к действиям наших представлений. И поэтому не остается ничего иного, как полагать представления зависимыми от вещей, рассматривать вторые как причины, а первые как действия.

Однако теперь с первого взгляда можно увидеть, что этой попыткой мы в действительности не достигли того, чего хотели. Мы хотели объяснить, как происходит так, что в нас предмет и представление неразрывно объединены, ибо только в этом объединении состоит реальность нашего знания о внешних вещах. И именно эту реальность должен раскрыть философ. Однако если вещи являются причинами представлений, они предшествуют представлениям. И тем самым разделение между ними становится постоянным. Мы же после того, как разделили объект и представление благодаря свободе, хотели снова их объединить благодаря свободе и познать, что между ними изначально нет никакого разделения и почему.

Кроме того, мы знаем вещи только в наших представлениях и посредством их. Следовательно, то, что вещи есть в той мере, в какой они предшествуют наши представлениям, т. е. не представляются, мы совершенно не знаем.

78

Далее, спрашивая как объяснить то, что я представляю, я сам поднимаюсь над представлением; я становлюсь посредством самого этого вопроса сущностью, которая в отношении всего представления чувствует себя изначально свободной, усматривает само представление и всю взаимосвязь своих представлений под собой, которая вне зависимости от внешних вещей имеет бытие в себе самой.

Следовательно, самим этим вопросом я выпадаю из ряда моих представлений, отказываюсь от взаимосвязи с вещами, достигаю позиции, где до меня больше не добирается никакая внешняя сила; теперь, прежде всего, различаются две враждебные сущности: дух и материя. Их я развожу по разным мирам, между которыми больше невозможна никакая взаимосвязь. Благодаря тому, что я выпадаю из ряда моих представлений, даже причина и действие являются понятиями, которые я усматриваю под собой, так как они сами возникают только в необходимой последовательности моих представлений, от которых я отказался. Как я могу снова подчиниться этим понятиям и позволить вещам вне меня воздействовать на меня?*

Давайте сделаем повторную попытку, пусть внешние вещи воздействуют на нас; и давайте теперь объясним, как мы, несмотря на это, тем не менее, приходим к вопросу, как возможны представления в нас?

· Некоторые проницательные люди с самого начала противопоставили ей кантонской философии. Эта философия считает, что всякое понятие причины и действия возникает только в нашей душе (Gemut), в наших представления: с другой стороны, — что сами представления вызываются во мне, но закону причинности посредством внешних вещей. Тогда не хотели этого слышать, однако теперь все же придется услышать

79

хотя вовсе нельзя понять, как вещи воздействуют на меня (свободную сущность). Я понимаю только, как вещи воздействуют на вещи. Однако поскольку я свободен (и я есть таковой благодаря тому, что я поднимаюсь над взаимосвязью вещей и спрашиваю, как стала возможной сама эта взаимосвязь), я вовсе не вещь, не объект. Я живу в совершенно своем собственном мире, я есть сущность, которая существует не для других сущностей, а для самой себя. Во мне могут быть только деяние и действие (Tat imd Handlung); от меня могут исходить только воздействия, во мне не может быть никакого страдания; ибо страдание есть только там, где есть действие и противодействие, а последнее есть только во взаимосвязи вещей, над которой я сам поднялся. Однако допустим, что я являюсь вещью, которая заключена в ряд причин и действий, тогда я сам вместе со всей системой моих представлений есть лишь результат разнообразных воздействий, которые идут на меня извне, короче, я сам есть лишь работа механизма. Однако то, что заключено в механизме, не может выйти из него и спросить, как стало возможным это целое; именно здесь, посреди ряда явлений, абсолютная необходимость отвела ему место; если оно покидает это место, то оно уже не есть эта сущность, [и тогда ] непонятно, как еще какая-либо внешняя причина может воздействовать на эту самостоятельную, в себе самой полную и завершенную сущность.

Следовательно, необходимо быть способным поставить тот вопрос, с которого начинается всякая философия, чтобы иметь возможность философствовать. Этот вопрос не такой, который можно повторять за другими без собственного участия. Он есть свободно порожденная, самим тобой поставленная проблема. То, что я в состоянии поставить этот вопрос, является достаточ-

80

ным доказательством того, что я в качестве такового независим от внешних вещей; ибо как бы я в противном случае мог спросить, как возможны сами эти вещи для меня, в моем представлении. Следовательно, можно было бы думать, что тот, кто ставит этот вопрос, именно этим отказывается от того, чтобы объяснять свои представления воздействием внешних вещей. Однако этим вопросом задались люди, которые сами по себе были полностью неспособны к этому отказу. Перейдя в их уста, он принял иной смысл или, скорее, потерял всякий смысл и значение. Они есть сущности, которые знают себя лишь в той мере, в какой над ними господствуют законы причины и действия. Я, ставя тот вопрос, поднялся над этими законами. Они пребывают в механизме своего мышления и представления; я нарушил этот механизм. Как же им понять меня?

Тот, кто для самого себя не является чем-то иным, кроме того, что сделали из него вещи и обстоятельства; тот, кто охвачен и увлечен своими собственными представлениями о потоке причин и действий, не имея власти над ними, как же он узнает, откуда он пришел, куда идет и как стал тем, что он есть? Разве знает волна, которая несется в потоке? У него нет даже права сказать, что он есть результат взаимодействия внешних вещей; ибо для того, чтобы это сказать, ему необходимо предположить, что он знает самого себя, что он, следовательно, также есть нечто для самого себя. Но он не таков. Он существует только для других разумных существ — не для самого себя — он есть лишь объект в мире, и полезно для него и для науки, чтобы он никогда ни слышал о чем-либо ином, ни воображал себе что-либо иное.

Издавна зауряднейшие люди опровергали величайших философов соображениями, которые понятны да-

81

же детям и несовершеннолетним, слышат, читают и удивляются, что таким великим людям такие тривиальные вещи были неизвестны и что такие маленькие люди могли с ними справляться. Никто не задумывается о том, что они, пожалуй, тоже все это знали; ибо как бы они, в противном случае, могли плыть против потока очевидности? Многие убеждены, что Платон, если бы он только смог прочитать Локка, удалился бы пристыженным; иной полагает, что даже Лейбниц, если бы он воскрес из мертвых для того, чтобы поучиться у него хотя бы в течение часа, обратился бы в его веру, и кто из незрелых духом не запевал триумфальных песен над могилой Спинозы?

Однако спросите вы, что было тем, что заставило всех этих людей отвергнуть общераспространенные типы представлений своей эпохи и изобретать системы, которые противоречили всему, во что издавна верило и что воображало себе подавляющее большинство? Это был свободный порыв, который поднял их в область, где вы уже не понимаете даже их задач, точно так же, как им стало непонятным многое из того, что вам кажется в высшей степени простым и понятным.*

Для них было невозможным связывать и приводить в соприкосновение вещи, которые навсегда соединили в вас природа и механизм. Они были одинаково неспособны отрицать как мир вне их, так и то, что в них есть дух, и все же взаимосвязь между тем и другим [им ] казалась невозможной. Для вас, если вы, конечно, задумаетесь над этими проблемами, дело не заключается в

· «Это был свободный порыв, которому они сами предались и который поднял их туда, куда свинцовые крылья нашей силы воображения не в состоянии вас перенести. После того, как они таким образом вознеслись над ходом природы, им стало непонятным многое из того, что вам кажется таким понятным». (Первое издание.)

82

том, чтобы превратить мир в игру понятии или ваш дух в мертвое зеркало вещей.*

Давно уже человеческий дух (еще по-юношески сильный и недавно снизошедший от богов) погрузился в мифологии и поэтические произведения о происхождении мира; религии всех народов были основаны на этом споре духа и материи, пока счастливый гений — первый философ — не отыскал понятий, которых придерживались и с помощью которых схватывали и удерживали оба полюса нашего знания все последующие эпохи. Величайшие мыслители древности не отважились подняться над этой противоположностью. Платон еще противопоставлял богу материю как нечто другое.** Первым, кто с полным сознанием рассматривал дух и материю как одно, мысль и протяженность только как модификации одного и того же принципа, был Спиноза. Его система была первым смелым наброском творческой силы воображения, которая в идее бесконечного, как такового, непосредственно постигла конечное, а последнее познала только в первом.*** Явился Лейбниц и пошел противоположным путем. Настало время, когда можно восстановить его философию. Его дух отвергал оковы школы; неудивительно, что он продолжал жить среди нас только в немногих родственных умах, а для остальных уже давно стал чужим. Он принадлежал к тем немногим, которые также считают науку свободным занятием.**** Он носил в

* «...вчатерию». (Первое издание.)

** «...как самостоятельную сущность». (Первое издание.) *** «...творческой силы воображения, которая переходила от бесконечного в идее к конечному в созерцании». (Первое издание.)

**** «...которые все, и даже саму истину усматривают под собой». (Первое издание.)

83

себе всеобщий Сух мира, который обнаруживает себя в самых разнообразнейших формах, и там, куда он приходит, он распространяет жизнь. Отсюда вдвойне невыносимо, что только сейчас, как говорят, нашли правильные слова для его философии, и что кантовская школа навязывает ему свои вымыслы: заставляет его говорить вещи, о которых он учил прямо противоположное. Лейбниц не мог отстоять от чего-либо дальше, чем от спекулятивной химеры мира вещей в себе, которые, не познаваемые и не созерцаемые никаким духом, все же действуют на нас и порождают все представления в нас. Первая мысль, из которой он исходил, была та, «что представления о внешних вещах возникают в душе в силу ее собственных законов как в особенном мире, будто не имеется ничего, кроме Бога (бесконечного) и души (созерцания бесконечного)». Еще он утверждал в своих последних работах, что абсолютно невозможно, чтобы внешняя причина действовала на внутреннее духа; утверждал, таким образом, что все изменения, любое чередование восприятий и представлений в духе могут следовать только из внутреннего принципа. Когда Лейбниц это говорил, он обращался к философам. В наши дни до философствования добрались люди, которые имеют ум для всего чего угодно, только не для философии. И поэтому, если среди нас говорится, что никакое представление в нас не может возникнуть посредством внешнего воздействия, удивлению нет конца. Сейчас для философии важно полагать, что монады имеют окна, через которые входят и выходят веши.*

Вполне возможно поставить в тупик всевозможными вопросами даже самого решительного сторонника

· Leibnilii Princip. Philosoph.

84

вещей в себе как вызывающих представления. Можно сказать ему, что я понимаю, как материя воздействует на материю, однако не понимаю ни как одно в себе (Ап-sich) воздействует на другое, так как в царстве умопостигаемого не может быть ни причины, ни действия, ни как этот закон одного мира распространяется на мир, совершенно отличный от первого, даже ему противоположный;* следовательно, если я зависим от внешних впечатлений, то должен был бы признать, что я сам есть не более чем материя, нечто вроде оптического стекла, в котором преломляется световой луч мира. Но оптическое стекло смотрит не само, оно есть только средство в руках обладающего разумом. И что же во мне является тем, что выносит суждение, что впечатление воздействовало на меня? Опять я сам в той мере, в какой я выношу суждения, являюсь не страдающим, а деятельным, поэтому во мне есть нечто, что чувствует себя свободным от впечатления и что, тем не менее, знает о впечатлении, схватывает его, возводит его к сознанию.

Кроме того, во время созерцания не возникает никакого сомнения насчет реальности внешнего созерцания. Но тут приходит рассудок, начинает делить и делит до бесконечности. Если материя вне вас является действительной, то она должна состоять из бесконечного числа частей. Если она состоит из бесконечно многих частей, то тогда она должна слагаться из этих частей. Однако для этого сложения наша сила воображения имеет только конечную меру. Следовательно, бесконечное сложение, очевидно, произошло бы за конечное время. Или сложение где-то имело начало, т. е. имеются по-

glava-15-illyuziya-vinovnosti-filosofiya-kosmicheskogo-soznaniya.html
glava-15-ispolzujte-metod-shvejcarskogo-sira-kniga-vzyata-s-sajta.html
glava-15-kniga-1-kniga-dve-zhizni.html
glava-15-kniga-snabzhena-unikalnim-imennim-ukazatelem-k-iiiitomam-istorii-russkogo-naroda-v-xx-veke.html
glava-15-kombat-i-dityatki-poluraspad-aleksandr-zorich.html
glava-15-koneles-v-yu-k-64-soshedshie-s-nebes-i-sotvorivshie-lyudej.html
  • textbook.bystrickaya.ru/hod-uroka.html
  • turn.bystrickaya.ru/opredelenie-sk-po-grazhdanskim-delam-verhovnogo-suda-rf-ot-4-fevralya-2011g-n49-v10-20-delo-o-vziskanii-kompensacii-za-nesvoevremennuyu-viplatu-zarabotnoj-plati.html
  • reading.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-organizacii-obrazovatelnogo-processa-v-obsheobrazovatelnih-uchrezhdeniyah-po-kursu-osnovi-bezopasnosti-zhiznedeyatelnosti-za-schet.html
  • occupation.bystrickaya.ru/metodika-rascheta-nekotorih-pokazatelej-metodicheskie-ukazaniya-dlya-studentov-2-kursa-zaochnogo-otdeleniya-s-sokrashennimi.html
  • thescience.bystrickaya.ru/k-voprosu-o-chastyah-rechi.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/yuridicheskaya-firma-abris-3452-62-91-92.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tema-normi-orfoepii-i-akcentologii-programma-disciplini-russkij-yazik-i-kultura-rechi-dlya-studentov-obuchayushihsya.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/svojstva-vodi-ekologicheskoe-sostoyanie-istochnikov-pitevoj-vodi-sela-voznesenka.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/raschet-finansovogo-rezultata-po-vidam-produkcii-uchebno-metodicheskij-kompleks-rabochaya-uchebnaya-programma-dlya-studentov.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zhitinskij-a-zapiski-rok-diletanta-stranica-9.html
  • klass.bystrickaya.ru/barshevskij-m-yu-advokatskaya-etika-2-e-izd-ispr.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-dlya-studentov-obuchayushihsya-po-specialnosti-02-04-10-psihologiya-ochnaya-forma-obucheniya-obem-zanyatij-vsego-101-chas.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/obobshennaya-model-iskusstvennoj-immunnoj-sistemi.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/poyasnitelnaya-zapiska-obshaya-harakteristika-uchebnogo-predmeta-kursa.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vliyanie-professionalnoj-deyatelnosti-na-kognitivnie-sposobnosti-lichnosti-s-pozicij-psihologii-socialnogo-poznaniya.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tema-6-osnovnie-polozheniya-obshej-teorii-sistem-kurs-lekcij-po-discipline-informatika-i-matematika-dlya-kursantov.html
  • student.bystrickaya.ru/1-religiya-eyo-rol-v-zhizni-sovremennogo-obshestva-stranica-4.html
  • doklad.bystrickaya.ru/vidimoe-dvizhenie-planet.html
  • holiday.bystrickaya.ru/n257-rozhdestvenskij-spisok-opredelenno-chernij-spisok-stranica-9.html
  • occupation.bystrickaya.ru/nauchno-prakticheskaya-konferenciya-shkolnikov-pervie-shagi-v-nauku.html
  • literature.bystrickaya.ru/cheshskij-vopros-popitki-razobratsya-v-samih-sebe.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-izdatelstvo-tyumenskogo-gosudarstvennogo-universiteta-2006-lukina-v-i-statistika-uchebno-metodicheskij-kompleks-tyumen-tyumenskij-gosudarstvennij-universitet-2006.html
  • turn.bystrickaya.ru/organizaciya-sistemi-uhoda-za-bolnimi-uchebnoe-posobie-dlya-studentov.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/yu-venelin-stranica-14.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/predstavlyaet-soboj-programmi-kotorie-organizuyut-soglasnuyu-rabotu-vseh-komponent-kmpyutera-naibolee-rasprostranennoj-os-dlya-16-ti-razryadnih-kompyuterov-takih-kak-ibm.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-p-bespalko-daet-sleduyushee-opredelenie-pedagogicheskoj-tehnologii.html
  • uchit.bystrickaya.ru/svojstva-legkogo-betona-predstavlyaet-soboj-legkij-poristij-material-yacheistogo-stroeniya-v-vide-graviya-rezhe-v-vide.html
  • znanie.bystrickaya.ru/421412-vneshnee-blagoustrojstvo-zdanij-i-territorij-kabelnoe-televidenie-v-zhilishe-ii-kategorij-komforta.html
  • tests.bystrickaya.ru/literatura-po-kursu-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-istoriya-zheleznodorozhnogo-transporta-vklyuchaet.html
  • write.bystrickaya.ru/gazeta-uralskaya-magistral-logistika-s-uralskim-uklonom-19032010.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/spisok-rekomenduemoj-literaturi-socialno-kulturnaya-programma-kak-sredstvo-resheniya-otraslevih-problem-107-tematika.html
  • studies.bystrickaya.ru/informacionnij-byulleten-yanvar-2009-god-stranica-4.html
  • notebook.bystrickaya.ru/instrumentalnaya-muzika-tlivanova-istoriya-zapadno-evropejskoj-muziki-do-1789-goda-tom-pervij-po-xviii-vek-vtoroe.html
  • nauka.bystrickaya.ru/uchet-dolgosrochnih-materialnih-aktivov-teoriya-metodologiya-organizaciya-na-primere-zernovoj-otrasli-selskogo-hozyajstva-rk-08-00-12-buhgalterskij-uchet-audit-statistika.html
  • turn.bystrickaya.ru/pochemu-kazakam-polyubilas-kavkazskaya-burka-drevnyaya-obitel-narodov-i-plemen.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.