.RU

Глава 4 Темнота - Саймон Кларк - Ночь триффидов


Глава 4

Темнота


С почты я выбежал, как безумный. В левой руке я держал масляный фонарь, в правой — сорванную с петель дверцу посудного шкафа. Я надеялся, что дверца послужит щитом, если я окажусь в зоне поражения триффида.

Радист сказал, чтобы я ждал на почте. Но глядя, как стрекало триффида хлещет по оконным рамам, оставляя на стекле потеки яда, я вдруг осознал, что веду себя как последний трус.

Триффиды вторглись на остров. В этом нет никакого сомнения. Они начали убивать и будут продолжать убийства. Там, во тьме, бродят десятки ничего не подозревающих колонистов. Мой долг — предупредить их об опасности!

Итак, я мчался изо всех сил, с фонарем в одной руке и импровизированным щитом — в другой.

День по прежнему был чернее самой черной ночи. Фонарь выхватывал из кромешной тьмы лишь крошечное пространство у меня под ногами. Я понимал, что даже не успею увидеть триффида, который убьет меня. Стрекало поражало жертву с дистанции десяти — пятнадцати футов, а на такое расстояние света фонаря явно не хватало.

Действия затруднялись еще и тем, что я очень плохо знал эту часть острова. Мне удалось припомнить, что со стороны Байтуотера на холм ведет узенькая аллея, по которой через поле можно добраться до Дома Материнства. Там триффидов ждет обильная добыча: беззаботно играющие детишки, матери (большей частью незрячие), катающие коляски или спешащие по своим делам, разнообразный вспомогательный персонал...

Я бежал сквозь всепоглощающую тьму. Воздух со свистом вырывался сквозь стиснутые зубы, а сердце, как мне казалось, было готово выскочить из груди. Видеть я мог лишь свои ноги да несколько квадратных футов дорожного покрытия.

В пятне света под ногами то и дело возникали тела птиц и кошек, пораженных точным ударом ядовитого стрекала. Я мчался, напрягая зрение в надежде вовремя заметить ни на что не похожий ствол восьмифутового растения убийцы, отыскивающего очередную жертву. Нервы были напряжены до предела, я слышал все звуки и краем глаза замечал каждый предмет, на который падал слабый свет фонаря. От моего взгляда не ускользало ни одно движение. Не раз мне приходилось пригибаться, прикрывая лицо дверцей шкафа. Однако, по счастью, тут же выяснялось, что я спасался от дорожных знаков или кустов самого обыкновенного боярышника.

Я не мог позволить себе остановиться, чтобы хоть немного передохнуть, — мне казалось, что растения убийцы уже расхаживают по территории Дома Материнства, поражая смертоносным стрекалом женщин и детей. Я боялся, что, добежав до Дома и подняв повыше фонарь, увижу вокруг себя лишь десятки тел с лицами, искаженными предсмертной агонией.

Что то свистнуло у меня над ухом. Я инстинктивно прикрыл лицо дверцей шкафа. Удар по щиту оказался настолько сильным, что я едва устоял на ногах. Где то рядом раздалась барабанная дробь — триффид извещал товарищей, что нашел очередную жертву. Однако я не собирался так легко сдаваться. Прикрывшись дверью, я пустился наутек. Последовал еще один удар стрекала. Но — сей раз триффид промахнулся, поскольку я улепетывал зигзагами.

Мне не хватало воздуха, нещадно болела растянутая лодыжка. Пару раз я едва не уронил фонарь, а ведь фонарь, как бы тускло он ни горел, был моим единственным источником света. Если я случайно уроню или разобью его, то на этой темной земле меня ждет полная слепота. Улучив момент, я бросил взгляд на небо. Хотя время близилось к полудню, я не увидел в черной бархатной тьме ни единого просвета.

Хватая широко открытым ртом воздух и с трудом удерживая дверцу, которая с каждым шагом становилась все тяжелее, я наконец добрался до вершины холма.

Свет фонаря был настолько слабым, что стена, окружавшая старый помещичий дом, возникла практически ниоткуда.

До моего слуха донесся шорох. Кто то тяжело шагал по гравию. Я замер, пытаясь сообразить, что напоминает мне этот звук.

Опять те же тяжелые шаги. Это мог быть только триффид. Растение убийца шагало по засыпанной гравием подъездной аллее.

Ожидая удара, я прикрыл лицо дверцей шкафа.

— И что же вам, сэр, здесь понадобилось, позвольте узнать? — поинтересовался суровый женский голос.

Я настолько изумился, услышав человеческую речь, что замер, не произнося ни слова.

— Давайте без глупостей. Я же знаю, что здесь кто то есть.

До меня снова долетел звук тяжелых шагов по гравию. Я поднял лампу повыше и увидел одну из слепых матерей. Слепую мать, как известно, можно безошибочно узнать по обязательной белой косынке. Вглядевшись внимательнее, я понял происхождение звука. Женщина, работая граблями, старательно выравнивала гравиевое покрытие в тех местах, где оно было повреждено колесами. Она то и дело обращала в мою сторону взгляд невидящих, исполненных мудрости глаз. Матери было лет семьдесят, но возраст, судя по всему, никак не сказался на ее энергии. Осколки белого известняка ложились ровным и плотным слоем под точными ударами поблескивающих в свете фонаря грабель.

— Матушка... — задыхаясь, начал я (ко мне вернулся голос, и я смог выговорить принятое обращение), — матушка, вы должны вернуться на территорию Дома и закрыть за собой ворота.

— Должна, молодой человек? Я не ослышалась? — Да. Дело в том...

— И кто же, простите, столь нагло осмеливается мне приказывать?

— Прошу прощения. Меня зовут Дэвид Мэйсен.

— Мэйсен? Забавно... Не имеете ли вы какого нибудь отношения к Биллу Мэйсену? — Имею. Я его сын.

— Итак, мистер Мэйсен младший, не могли бы вы мне поведать, почему вы задыхаетесь и с какой стати вся эта спешка?

К этому времени мой фонарь уже едва горел. Я так поспешно покинул коттедж мистера Хартлоу, что забыл проверить уровень масла в резервуаре. Темнота начиналась в ярде от меня, и казалось, что она непрерывно расширяется, словно воздух, который стремится заполнить вакуум. Кусты, деревья — все утрачивало формы, превращаясь в странные, чудовищные тени.

— Выслушайте меня, матушка, — сказал я, тревожно вглядевшись по сторонам и ничего не увидев, поскольку фонарь почти погас. — Сюда идут триффиды. — Триффиды? — удивленно переспросила она, мгновенно перестав работать граблями. — Надеюсь, это не шутка, молодой человек?

— Нет, матушка. К сожалению, я не шучу. Прошу вас... нам надо закрыть ворота. Они могут появиться здесь в любой момент. — Я посмотрел вниз по склону холма, но не увидел ничего, кроме темноты. Ничего, кроме этой ужасной, абсолютной тьмы.

— Быстро! — бросила она, осознав опасность. — Берите левую створку ворот. Я закрою правую.

Фонарь все тускнел по мере того как иссякало масло (полученное по иронии судьбы из триффидов), и я с трудом мог различить ажурную металлическую створку ворот высотой в добрых восемь футов. Стена была примерно такой же высоты, и я надеялся, что она окружает всю территорию. И еще я молил Бога, чтобы там не оказалось других открытых ворот или калиток. Триффиды достаточно сообразительны — наткнувшись на преграду, они начнут обходить ее по периметру и, обнаружив прореху в обороне, ворвутся в крепость и примутся убивать все живое.

Откуда то издалека долетали веселые голоса детей. Как только моя спутница защелкнула на воротах висячий замок, я сказал:

— Матушка, нельзя ли собрать детей в помещении? Приблизившись к стене, они могут оказаться в опасной зоне.

— Я позвоню в школьный колокол, — сказала она и поспешила туда, откуда доносились голоса детишек.

Меня поразила легкость, с которой пожилая слепая женщина ориентировалась на местности.

— Следуйте за мной, молодой человек. Нам может понадобиться ваша помощь. Дети страшно возбуждены и утверждают, что на улице до сих пор темно.

— Да, это действительно так.

— Насколько темно?

Я сказал, что без фонаря не увидел бы своей руки перед носом.

— Вначале тьма, а затем триффиды... — немного помолчав, сказала она. — Вам не кажется, что мы имеем дело с довольно зловещим предзнаменованием?

Тут мой фонарь погас окончательно, и я окаменел, хотя и понимал, что мне ничего не угрожает — по крайней мере пока. Я снова утратил способность видеть.

— У вас здесь есть радиопередатчик? — нервно сглотнув, спросил я. — Нам необходимо связаться с властями. Я успел предупредить их о триффидах, но надо дать им знать, что мы пока в безопасности.

— Непременно, мистер Мэйсен. А пока следуйте за мной в дом. Он недалеко — вон там, за деревьями.

— Простите, матушка...

— Почему вы так нервничаете, молодой человек? Что случилось?

— Мой фонарь погас.

— Неужели сейчас настолько темно, что вы ничего не видите?

— Именно так.

— Ну и чудеса! Что же, мистер Мэйсен, позвольте мне в таком случае взять вас под руку. Я стану вашим поводырем. С этими словами женщина, тридцать лет назад потерявшая зрение, сунула руку мне под локоть и быстро зашагала сквозь бархатную тьму. Гравий громко скрипел у нас под ногами.

Я шел, выставив перед собой руку на уровне глаз. Как и все внезапно ослепшие люди, я опасался налететь на препятствие и повредить лицо.

— Мистер Мэйсен, огни дома уже видны?

— Нет. Пока ничего не видно.

— Вы вот вот увидите свет. Возможно, дом еще скрыт деревьями.

«А возможно, триффиды проникли через другие ворота и уже истребили всех обитателей Дома Материнства», — в испуге подумал я.

— Мистер Мэйсен, я слышала множество историй о попытках вашего отца найти способ искоренить эти гнусные растения. Но ваше имя рядом с ним почему то никогда не упоминалось.

— Только потому, что я с отцом не работаю. У меня нет склонности к науке.

— Чем же вы в таком случае занимаетесь, мистер Мэйсен? Надеюсь, я не очень докучаю вам своим любопытством?

— Вовсе нет. Я летчик.

— О... Один из наших немногих храбрецов. Но боюсь, вам страшно тесно в кабине самолета. Я вижу, что вы очень высокий молодой человек. Какой у вас рост? Шесть футов два дюйма?

— Шесть и четыре.

— Потрясающе!

Она болтала, чтобы хотя бы немного снять с меня напряжение, так как прекрасно понимала смятение человека, внезапно лишившегося зрения. Я по мере сил поддерживал разговор, хотя, если быть до конца честным, расслабиться не мог. Мне крайне не нравилось происходящее, и, кроме того, я знал, что в эти минуты триффиды шагают к Дому Материнства настолько быстро, насколько позволяют их деревянные конечности.

— Вы женаты, мистер Мэйсен?

— Нет.

— Не нашли достойной девицы?

— Частично поэтому. Но главным образом потому, что мне часто приходится по нескольку недель отсутствовать, что, согласитесь, не годится в семейной жизни.

— Оказывается, у молодого человека не только героический склад характера. Он, кроме того, и весьма чувствительная натура. Чуть позже нам следует серьезно побеседовать. Для нашего острова вы, возможно, куда более ценны, чем считаете сами. Как поживает ваша матушка? Когда то давным давно мне довелось прочитать ее книгу «Мои похождения в мире секса».

— Она чувствует себя превосходно. Хотя все ее писания теперь ограничены ведением лабораторных журналов. О! Я этого не ожидал.

— Ваше восторженное «О!», очевидно, должно означать, что вы наконец заметили свет.

Первое, что я увидел в сиянии электрических ламп, освещающих подъездную аллею к Дому Материнства, было улыбающееся лицо моей спутницы. Лишь после этого я заметил внушительный трехэтажный особняк и детишек, играющих на отведенной для этого площадке. — Поскольку вы снова обрели способность видеть, мистер Мэйсен, не могли бы вы помочь нам загнать детей в дом? — сказала матушка и, хлопнув в ладоши, крикнула: — Тимоти, Люси, немедленно слезайте с дерева! Для меня так и осталось тайной, как незрячая женщина могла узнать забравшихся на дерево детей. Затем она подошла к шесту, стоящему неподалеку от подъездной аллеи. Вдоль шеста свисала веревка, а его верхушка исчезала во тьме. Как только она потянула за шнур, я услышал колокольный звон. Мелодичный звук прокатился над территорией Дома Материнства и, перевалив через стены, замер вдали у подножия холма.

Дети среагировали вполне послушно — они промчались мимо меня, что то возбужденно крича писклявыми голосами. Отсутствие солнца не столько напугало их, сколько потрясло воображение. Детишки бежали в то крыло здания, где в окнах горел свет.

Матушка продолжала дергать за шнур, и колокольный звон не смолкал. Этот мелодичный звук не только приказывал детям вернуться в классы, но и посылал недвусмысленный сигнал бродящим по полям триффидам. Для них школьный колокол служил призывом к обеду. Я не сомневался в том, что растения убийцы очень скоро соберутся толпой у ворот и примутся испытывать их на прочность.

К нам легкой походкой подошла матушка лет двадцати. — Все дети в помещении, мать Сьюзен, — сообщила она.

— Благодарю вас, мать Анжела. Будет лучше, если и вы укроетесь в доме. Соберите, пожалуйста, в трапезной всех матерей и вспомогательный персонал, я хочу им кое что сказать. — Да, матушка, — ответила мать Анжела и, бросив на меня оценивающий взгляд, поспешила к дому. Нам оставалось только ждать.


* * *


Все ворота и калитки, ведущие на территорию Дома Материнства, были заперты и могли противостоять напору триффидов по меньшей мере час. Истребительным отрядам противотриффидной службы вполне хватало времени, чтобы нас спасти. В случае, если растения все же прорвутся на территорию, мы могли укрыться за солидными дверями особняка.

Поскольку заняться было нечем, я некоторое время побродил по старинному зданию. В библиотеке над камином эпохи короля Якова I неизвестные строители вмуровали в стену доску, на которой были выбиты слова: «Sol lucet omnibus». По счастью для меня, чуть ниже латыни значился и перевод: «Солнце сияет для всех».

Да... похоже, что теперь это не так.

В мире темно, как в царстве Аида, и никто не знает, сколько времени продержится эта тьма.

Выйдя из библиотеки, я двинулся по коридору. В одной из классных комнат детишки распевали гимн:

Любая тварь на свете — совершенство,

Всяк человек, велик он иль убог,

Познает вечное блаженство,

Коль в сердце у него сияет Бог...

Эти детские голоса заставили меня похолодеть. Детишки беззаботно распевают, чувствуя себя в полной безопасности в этом знакомом для них мире. Но за стенами их мира, там, в черной тьме, триффиды тоже слышат их песню. Я представлял, как эти абсурдные растения, раскачиваясь подобно танцующей под звуки флейты смертельно ядовитой кобре, шагают в нашу сторону. Только в отличие от кобры эти монстры не подвластны чарам музыки. Растения убийцы жаждут пищи, и если дать им малейшую возможность, хлестнут своими стрекалами по личикам детей.

Представшая перед мысленным взором картина совершенно выбила меня из колеи. Будь на то моя воля, я в целях безопасности загнал бы всех детишек в глубокий подвал. Мать Сьюзен, напротив, полагала, что детей тревожить не стоит, и поэтому все в Доме Материнства (если не считать тьмы за окнами) было как обычно. Тем не менее я предложил ей выслать несколько зрячих матерей в дозор. Матушка согласилась, и на плоской крыше здания разместились посты. Время от времени от них поступали сообщения, что за внешними стенами нашей крепости видны раскачивающиеся верхушки двигающихся триффидов.

Чуть позже матушка Сьюзен пригласила меня в трапезную, где я подкрепился чаем с тостами. Усевшись рядом со мной за длиннющим столом, матушка сказала:

— Я люблю брать быка за рога, мистер Мэйсен. Скажите, вы уже поставлены на учет в каком нибудь из Домов Материнства?

— Поставлен ли я на учет? Какой учет? — изумился я, сознательно разыгрывая тупицу.

— Бросьте валять дурака, мистер Мэйсен. Вы прекрасно понимаете, о чем я. Итак, состоите ли вы на учете?

— Нет, Не состою.

— Но такая кровь, как ваша, могла бы принести нашему острову огромную пользу.

— Хм м... Не знаю, стоит ли...

— Может быть, вы являетесь принципиальным противником евгеники?

— Нет, но...

— Что же, в таком случае вопрос решен. Как только эта буря в стакане воды благополучно утихнет, а колония вернется к нормальному существованию, мы ждем вас в гости на ужин.

— Мне надо будет лететь в...

— Никакой спешки нет, мистер Мэйсен. Можно и подождать. Следующая пятница вас устроит?

— Хм м... Я не уверен, что...

— Вот и прекрасно! Решено. Следующая пятница. И запомните, зерна, которые вы бросите в почву, одарят нас всех богатым урожаем. А сейчас я оставляю вас наедине с тостами. И непременно попробуйте джем из крыжовника, он сварен из сублимированных ягод. — Встав из за стола, она улыбнулась и добавила: — Согласитесь, что людей не каждый день так прямо приглашают внести личный вклад в рост народонаселения.

— Да... То есть нет... Не каждый... Она ушла, а я слегка остолбенел. Вне всякого сомнения, мне предстоит все хорошенько обдумать.

В те минуты, несмотря на потрясение от внезапного наступления тьмы и неожиданного десанта триффидов на пляже Байтуотера (в духе исторической высадки союзников в Нормандии), я не сомневался, что день наступит, триффидов истребят, а жизнь вернется в привычную колею. Я верил в то, что снова стану доставлять по воздуху пассажиров на острова Силли, остров Джерси или остров Гернси, а иногда даже и совершать глубокую воздушную разведку Британских островов. Тогда я не предполагал, что тьма опустилась на всю Землю, и понятия не имел о том, что будущее, которое я себе рисовал, не имеет ничего общего с тем, что меня в действительности ожидает.

А после того как прибыли облаченные в защитные скафандры и вооруженные противотриффидными ружьями бойцы истребительного отряда, моя убежденность в том, что все скоро вернется к норме, только окрепла.

Из окон верхнего этажа Дома Материнства я наблюдал, как машины с ярко горящими фарами окружали армию триффидов.Уже через несколько минут растения— убийцы были обезглавлены и потеряли способность жалить. После этого триффидов по одному валили на землю и обрубали им, если можно так выразиться, ноги. Затем, как я знал, все останки растений должны были отправиться в переработку. Та пульпа, в которую превращались триффиды, таила в себе опасности не больше, чем попавшая во вторичную переработку бумага.

Прошло всего несколько часов, и остров был свободен от вторгшихся на него триффидов. Эту радостную новость сообщило радио.

Но оставалось еще множество вопросов, на которые необходимо было получить ответы. Над землей по прежнему висела тьма. И первым делом следовало как можно скорее узнать, почему и как исчез дневной свет. Во вторых, необходимо было ответить на вопрос: каким образом триффидам удалось незаметно высадиться на острове и нанести столь смертоносный удар. Я получил ответ на эти вопросы раньше, чем другие обитатели острова. Долго ждать не пришлось — мне приказали срочно явиться на базу.

Впрочем, в то время я даже не догадывался, что дорога на аэродром окажется для меня первым этапом самого замечательного и удивительного путешествия всей жизни.


^ Глава 5

Темные небеса


К трем тридцати того же дня события получили дальнейшее развитие.

Видавший виды, но все еще пребывающий в довольно приличном состоянии штабной автомобиль доставил меня из Дома Материнства в Байтуотере в другой конец острова на авиационную базу.

Мир по прежнему был погружен в чернильную тьму, и на базе горели все прожектора, освещая ангары и взлетную полосу.

У входа меня встретила личная помощница начальника и сообщила, что шеф приказал пилоту Мэйсену немедленно облачиться в высотный костюм. Мне предстояло взлететь на нашем единственном реактивном истребителе «Пантера» и попытаться определить мощность облачного слоя.

— Говорят, что тебя сбила чайка, Мэйсен! — радостно приветствовал меня Митчелл (он же Митч), едва я успел переступить порог раздевалки. При невысоком росте Митчелл обладал удивительно длинными жилистыми руками, за что получил еще одно прозвище — Обезьяна.

Из радиоприемника в углу, сотрясая стекла и поднимая боевой дух личного состава, гремели песня из шоу Ноэля Коварда. За ироничной «Комнатой с видом на море» последовал поспешно сочиненный шедевр, названный «Не трожь триффида».

Митч Митчелл кинул мне бисквит и, продолжая разливать кипяток по чашкам, произнес:

— Чайка, значит... И чем же она тебя? Ракетой «воздух воздух» или чем— нибудь попроще, вроде пушки калибром тридцать миллиметров?

— Ужасно смешно.

— Сильные повреждения?

— Пропеллер вдребезги. Завтра уже сможет взлететь.

— Насколько я слышал, ты получил героическое задание?

— Не нравится мне это.

— Зато завтра утром твое имя украсит первые полосы газет.

— Вполне заслуженно, как я надеюсь.

— Девицы, старый потаскун, выстроятся к тебе в очередь.

— Ты думаешь?

— Уверен, старик. Набивай ими машину до отказа, жми на газ и секунду спустя окажешься в голубых небесах в обществе такого количества юбок, что даже страшно подумать.

Здесь есть одна незадача, дружище. У героев почему то выработалась дурная привычка довольно быстро становиться покойниками.

— Это был типичный пример нашего трепа. Мы перебрасывались фразами, как игроки в теннис перебрасываются мячом. Мы с Митчем вместе учились в летной школе и за годы выработали собственный стиль общения, который многим казался шокирующим.

Высотный костюм был изготовлен из плотной прорезиненной ткани с неопреновым воротником и манжетами. К телу он прилегал плотно, словно вторая кожа. От бедра комбинезона тянулся шланг, который во время полета присоединялся к источнику воздуха.

— Что толкуют о возможной причине затемнения? — спросил я.

— По радио высказали предположение, что это всего лишь толстый слой облаков...

— Ничего себе облачко!

— Чаю хочешь?

— Спасибо.

— А если хочешь узнать мое мнение, Дэвид, то эта штука, похоже, приводит всех наших ученых в недоумение. Какую машину ты берешь?

— «Пантеру».

— Везет же некоторым! Боги тебе улыбаются, старик.

— Будем надеяться, — ответил я, затягивая на груди массивную «молнию».

Дверь приоткрылась, и в щели возникла головка личной помощницы шефа.

— Ты в приличном виде, Дэвид? — поинтересовалась она.

— Он всегда в приличном виде, — ответил за меня Митч.

— Планы меняются, — сказала девица, входя в комнату. — Старик приказал наземной команде готовить к вылету «Джавелин».

— «Джавелин»? Но это же двухместная машина. Почему он поменял план?

— Откуда мне знать? — Она одарила меня восхитительной улыбкой. — Я здесь всего лишь наемная рабочая сила.

— Может быть. Старик пожелал, чтобы я протянул тебе руку помощи, Дэвид? — ухмыльнулся Митчелл. — Пока ты будешь вести машину, я стану отгонять атакующих тебя страшных и огромных птиц.

— Возможно, — согласился я. — Так что влезай на всякий случай в резиновый костюмчик.

— Вот и я начал выбиваться в герои! — воскликнул Митчелл. — Увидишь, как девицы стаями будут увиваться вокруг меня. — Начав развязывать галстук, он крикнул вслед удалявшейся помощнице шефа: — Эй, красотка! У меня родилась прекрасная идея. Почему бы нам не встретиться сегодня вечером, часиков эдак в восемь?

— У меня есть идея получше, — бросила она с улыбкой. — Тебе не стоит беспокоиться.

Митч пожал плечами и подмигнул:

— Но ведь она не отказала мне окончательно, верно?

Митч зря тратил силы и время, втискиваясь в комбинезон. Когда мы появились в приемной Старика, нам сообщили, что второе место в истребителе займет пассажир.

К этому времени зарядил дождь. Стук капель по крыше из гофрированного железа почему то казался мне зловещим.

Коммандеру2Рейнольдсу, более известному под кличкой Старик, было лет шестьдесят пять, но выглядел он на все семьдесят. Лицо избороздили морщины, щеки и двойной подбородок отвисли так, что кавторанг походил на только что пробудившегося от глубокого сна старого бульдога.

— Мэйсен, — прорычал он, — познакомься с мистером Хинкманом.

Стоящий рядом с письменным столом ясноглазый молодой человек наклонил голову и протянул руку. Он, как мне показалось, горел энтузиазмом, весьма сильно походя на розовощекого студента, получившего первое серьезное задание.

— Мистер Хинкман — метеоролог, — в характерной для него тягучей манере сообщил Старик. — И погода — его специальность. Место штурмана займет он. — Слушаюсь, сэр, — неохотно произнес я. — Но могу я спросить, летал ли когда— нибудь мистер Хинкман на реактивном истребителе?

— По правде говоря... — начал энтузиаст метеорологического дела.

Но Старик не дал ему закончить. — Нет! — рявкнул он. — И в этом нет никакой необходимости. Он будет сидеть в кабине позади тебя, Мэйсен, делая записи и фотографируя то, что должно быть сфотографировано. Ясно? — Так точно, сэр! — Вопросы есть?

— Никак нет! Но... вообще то... — Слушаю, Мэйсен.

— Имеются ли какие нибудь соображения о причинах наступления тьмы, сэр?

Дождь все сильнее барабанил по железной крыше. Старик молчал, почесывая отвислую щеку. Я терпеливо ждал ответа.

— Вообще то сам я ничего подобного раньше не видел, — наконец протянул он. — Для обычной облачности слишком темно. Нечто отдаленно похожее я наблюдал в Суэце. Песчаная буря, будь она проклята, была такой свирепой, что я не видел собственной руки у себя перед носом. А вы что скажете, мистер Хинкман?

Мистер Хинкман не сразу сообразил, что его просят внести вклад в научную дискуссию. Но как только понял, его глаза засияли, и он радостно затараторил:

— Коммандер Рейнольдс попал в точку, упомянув о песчаной буре. Все известные нам облака состоят из частиц воды или льда, которые не способны полностью препятствовать проникновению света. Тучи песка, напротив, состоят из... хм м... песчинок, естественно, которые являют собой гораздо более плотное препятствие для солнечных лучей.

— Песчаные тучи? — не скрывая изумления, переспросил Старик. — Песчаная буря на острове Уайт?! Вы, наверное, шутите?

— Ну конечно, не песчаная буря как таковая, коммандер. Но поскольку освещенность снизилась на... на сто процентов, то мы, очевидно, имеем дело с весьма необычным природным явлением...

— Вот именно. И ваша задача, джентльмены, разгадать эту загадку.

Мы с Хинкманом принялись строить гипотезы о возможном происхождении таинственных частиц, но Старик, взглянув на часы, мрачно заявил:

— Шестнадцать ноль ноль, и если не ошибаюсь, я уже слышу двигатели вашей машины. С Богом, джентльмены.

Не тратя лишних слов — шеф вообще был неразговорчив, — он потряс руку вначале Хинкману, а затем мне.

— Отвратная погода, Мэйсен, — все же сказал он. — Жаль, что приходится посылать тебя в эту муть, но ничего не поделаешь. Долг зовет и все такое прочее...

Дождь барабанил по крыше и стеклам окон. На какой то миг мне даже показалось, что вдалеке сверкнула молния.

Да, небеса на сей раз не выглядели дружелюбными, но у меня с ними было назначено свидание, и отложить его я не мог.


* * *


Примерно в половине пятого мы уже сидели в кабине стоявшего на взлетной полосе истребителя и ожидали от диспетчерской службы разрешения на взлет.

Я занял кресло пилота, а Хинкман, разместившись позади меня, болтал не останавливаясь. Хоть метеоролог, так же как и я, был облачен в высотный комбинезон, что для него было явно непривычно, речь его лилась легко и непринужденно.

— Наука насчитывает десять уровней формирования облачности, — вещал он, — начиная со сравнительно низких слоисто дождевых образований и заканчивая перистой и перисто слоистой облачностью на высоте шестнадцать тысяч футов.

Пока он болтал, я проводил предполетную проверку приборов и механизмов, а дождь безжалостно хлестал по плексигласу кокпита. В кабине стоял запах авиационного топлива. Очищенное триффидное масло имело сладковатый аромат запеченных в пироге персиков.

— У меня есть все основания полагать, — продолжал Хинкман, — что преграждающая путь свету облачность начинается довольно низко. Но это, несомненно, всего лишь разновидность облаков, известных под названием дождевых, и именно они являются источником данной грозы. Подобные облака могут простираться до высоты двадцать тысяч футов.

Силы природы, видимо, выражая согласие со словами метеоролога, выдали мощнейший грозовой разряд, и через мгновение раздался такой удар грома, что наш самолет затрясся мелкой дрожью.

— Вы меня слушаете, мистер Мэйсен?

— Конечно.

— План действий прост и элегантен. Вы будете вести самолет вверх, сквозь облака, до тех пор, пока мы не увидим солнечный свет. Таким образом мы сможем определить мощность облачного покрова.

— Понимаю.

— Скажите, этот аэроплан способен подняться на высоту двадцать тысяч футов?

— Его потолок — примерно пятьдесят тысяч футов. Этого для вас достаточно, мистер Хинкман?

— Да... Да да. Вполне.

Мне показалось, что энтузиазм мистера Хинкмана несколько пошел на убыль.

Полыхнула молния, залив синим светом всю округу. Силуэты деревьев в этом ослепительном сполохе были похожи на странных, готовых ринуться в атаку чудовищ. Мощный образ. Пугающий.

— Мистер Мэйсен...

— Зовите меня Дэвидом.

— Да да... Конечно... А вы меня, пожалуйста, Сеймуром.

— Слушаю вас, Сеймур.

— Эта гроза... Я не мог не заметить, что она становится все сильнее.

— Да, душ что надо, верно, Сеймур?

— Именно, именно... — раздалась в моих наушниках некая имитация смеха. — Душ — весьма удачное слово. Но меня кое что интересует...

— Что именно?

— Неужели нам обязательно лететь в такую погоду?

— Долг зовет, как изящно выразился коммандер Рейнольдс.

— Да да. Он так сказал.

— И разве у вас нет желания до конца разобраться, почему вдруг возникло это инфернальное затемнение?

— Да, конечно. Но... хм м... Как вы считаете, существует ли возможность попадания молнии в наш аэроплан?

— Нет, Сеймур, о возможности говорить не приходится. Молния в нас ударит обязательно.

— О Боже!

— Но пусть это вас не беспокоит. Вчера я уже разбил один самолет и не думаю, что разобью еще один сегодня. В такой степени удача от меня отвернуться не может. Как вы полагаете?

— Я...хм м...

— Зеленый свет. Держитесь крепче, Сеймур. Эта детка быстро срывается с места.

Он что то залепетал — мне даже показалось, что молитву, — но рев двигателей заглушил слова. Мгновение спустя мы взмыли в воздух и помчались на свидание с неизвестностью.


^ Глава 6

Рекогносцировка


После всего того, что было сказано и сделано, я ожидал вполне рутинного полета. Но то, что открылось мне через несколько минут, дало обильную пищу для размышления. Да, условия были не совсем обычными. Да, стартовать нам пришлось в полной тьме. Да, на заднем сиденье разместился погрузившийся в себя и ставший вдруг очень молчаливым метеоролог Сеймур Хинкман. Но «Глостер Джавелин» был ночным всепогодным истребителем и мог успешно выполнять боевые задания даже в разгар арктической зимы. Я вел машину все выше и выше. Пять тысяч футов, шесть тысяч, семь тысяч... Тьме, казалось, не будет конца.

Время от времени я связывался с базой, но докладывать, по правде говоря, было нечего.

К этому времени я вел машину вверх широкими двадцатимильными кругами над раскинувшимся внизу и скрытым во тьме островом Уайт. Двигатели ревели нещадно, а те немногие капли воды, которые оставались на стекле кабины, давно исчезли под ветром, обдувавшим машину со скоростью шестисот миль в час.

Восемнадцать тысяч футов.

Альтиметр крутился вовсю. На крошечном экране счетчика цифры менялись с ошеломительной быстротой.

В наушниках послышался неуверенный голос:

— Скажите, Дэвид... мы уже прошли сквозь нее?

— Если вы имеете в виду грозу, то да — прошли.

— И молния в нас не попала?

— Напротив. Молния ударила нас шесть раз.

— Шесть? — переспросил он придушенным голосом. — Шесть раз?

— Именно шесть, — хладнокровно подтвердил я. — Но беспокоиться не надо. Приборы немного шалили, а в остальном все нормально. Ведь мы, по счастью, как вы можете догадаться, не заземлены.

— Слава Богу, — пробормотал метеоролог. Я обернулся, но не увидел его лица, скрытого затененным стеклом шлема и кислородной маской. Мне только удалось заметить, что он непрерывно крутит головой в разные стороны. Видимо, все же сумел преодолеть страх, если его вновь стало интересовать окружающее.

— На какой мы высоте? — спросил он.

— Приближаемся к двадцати тысячам футов.

— Думаю, мы вот вот достигнем верхней кромки облаков.

— Вы хоть что нибудь видите?

— Ни зги. А вы?

— Ни единой пташки. Продолжаю набор высоты.

— А вы сможете... хм м... найти дорогу домой?

— Не беспокойтесь. Я на связи с землей, они держат нас на экране радара. В данный момент мы находимся над Винчестером.

— Над Винчестером? — эхом отозвался Сеймур. — Великий Боже! Мой отец был учителем физкультуры в Виндзоре. Великое Ослепление его миновало, потому что за день до появления небесных огней он, играя в поло, свалился с лошади и пролежал без сознания двое суток.

Мое отношение к Сеймуру начинало меняться в лучшую сторону. Небольшая доза страха в сочетании с грозой, похоже, сделали из него человека.

— Сейчас я закладываю правый вираж, — сказал я. — Этот маневр снова выведет нас к южному побережью. Как вы себя чувствуете?

— Большое спасибо, прекрасно. Хм м... Небольшой дискомфорт в потрохах, если можно так выразиться, но, думаю, тошнота скоро пройдет.

Через пару секунд на счетчике альтиметра возникли цифры, показывающие, что мы перевалили отметку в двадцать пять тысяч.

— Высота двадцать пять тысяч футов, Сеймур.

— Осмелюсь предположить, Дэвид, что толщина облачности побила все рекорды. Но полагаю, ждать осталось недолго. — Он снова заговорил приглушенно. — Кажется, я начинаю различать форму облаков.

Я вгляделся в темноту в поисках молочных пятен света, но ничего не увидел. Усилив тягу двигателей, я продолжил набор высоты.

Двадцать шесть тысяч футов... двадцать семь... двадцать восемь.

Теперь в любой момент, сказал я себе. Каждую секунду мы могли вырваться в солнечное сияние, заливающее клубящееся белое море облаков.

Тридцать тысяч футов. Я потянул ручку на себя и прибавил скорость. Самолет почти стоял на хвосте, пронзая небо, словно ракета.

На высоте тридцати трех тысяч футов мы вырвались из облачного слоя.

— О... — В голосе Сеймура, прозвучавшем в наушниках, я услышал изумление и разочарование.

Да, из облаков мы вырвались. Но света больше не стало. Во всяком случае — того света, которого мы ожидали.

На мир опустилось толстенное покрывало.

— Что это? Я... Я ничего не понимаю, — пролепетал Сеймур.

Я не ответил — все мое внимание было сосредоточено на небе.

Представьте угасающий уголь в тот момент, когда он вот вот готов превратиться в пепел. В нем еще сохранился оттенок красного, но это унылое, едва заметное темно красное пятно возвещает о том, что огонь умирает.

Свет, который я увидел, очень напоминал это умирающее свечение. Все небо от горизонта до горизонта было окрашено в мутный темно красный цвет, ничего или почти ничего не освещающий. Небо выглядело страшно холодным, просто ледяным. Завывание ветра на крыльях больше всего походило на погребальный стон. Впервые за весь полет я начал испытывать настоящую тревогу.

— Ничего не понимаю, — повторил Сеймур. — Облака под нами. Но куда подевалось солнце?

В зловещем темно красном небе мы кружили примерно полчаса. Разглядеть что— либо в этом мрачном освещении было невозможно.

Я бросил взгляд на крылья самолета. В обычном солнечном свете на них от основания до самого кончика сейчас плясали бы яркие блики. Это же кроваво— красное зарево окрашивало серебряные плоскости в цвет ржавчины.

— Итак, темнота на земле наступила вовсе не под воздействием обычной облачности, — пустился я в рассуждения. — По крайней мере это не грозовые тучи.

— Да, — согласился Сеймур. — Тучи, несомненна, только усилили действие необычного феномена. Полагаю, что выше нас расположен еще один слой облаков, который и закрывает солнце.

— Но разве вы не сказали, что выше двадцати пяти тысяч футов облаков не бывает? — спросил я. — Да, конечно. Но не могли бы вы подняться повыше? Я продолжил набор высоты. Достигнув потолка в пятьдесят пять тысяч футов, я перестал слышать рев двигателей, настолько разреженным был воздух. Небо на такой высоте в обычных обстоятельствах должно было быть не голубым, а черным. Сейчас же оно по прежнему было окрашено в унылый темно красный цвет.

Даже если бы мы каким то непостижимым образом ошиблись во времени и вылетели после заката, небо должно было бы сверкать многими тысячами ярких звезд. Создавалось впечатление, что наша планета так надоела богам, что они окутали ее кроваво красным саваном.

Я связался с центром управления и доложил ситуацию. Мне показалось, что где то в глубине, создавая фон для доклада, рычит Старик, отдавая приказы диспетчеру. Временами я не слышал ничего, кроме помех; видимо, далеко внизу под нами вспыхивала очередная молния. Позади меня на штурманском месте Сеймур делал заметки и что то фотографировал.

Я посмотрел на указатель расхода топлива. Стрелка показывала, что осталось четверть бака.

Полет подходил к концу. Я сказал Сеймуру, чтобы он спрятал камеру. Мы направлялись домой.

Я уменьшил тягу двигателей и начал снижение. До самого подхода к аэродрому мне предстоял слепой полет. Диспетчер будет вести меня до тех пор, пока я не увижу огни посадочной полосы.

Перед мысленным взором предстал диспетчер, пристально вглядывающийся в светлую точку на экране радара, которой был для него наш самолет.

Сеймур начал проявлять некоторые признаки оживления, хотя мне казалось, что он больше размышляет вслух, чем беседует со мной. Его сильно беспокоило отсутствие солнечного света.

— При извержениях вулканов бывают столь сильные выбросы в атмосферу, что освещенность на земле снижается. Но ничего подобного тому феномену, который мы наблюдаем, не случалось. По крайней мере на памяти человечества. Извержение Кракатау существенно уменьшило силу солнечного света, что привело к глобальному снижению температуры, за которым последовали исключительно суровые зимы и прохладные летние периоды. Но то, что мы увидели сегодня, беспрецедентно. Если продолжить рассуждения, то...

Дальше я не слышал, так как в моих наушниках раздался голос диспетчера:

— Снижайтесь до высоты пятнадцать тысяч футов и выдерживайте скорость четыреста узлов, следуйте курсом...

Дослушать мне не удалось — снова возникли помехи, на сей раз они были настолько сильными, что больше всего напоминали рев разбивающихся о скалы штормовых валов.

Я терпеливо ждал возобновления связи. Гул урагана сменился негромким шипением.

— ...отсюда следует, — продолжал Сеймур, — что ни вода, ни частицы льда не могли стать столь плотной преградой на пути солнечного света. Если мы согласимся с тем, что и вулканических выбросов не было, то можно сделать вывод...

— Диспетчер! — прокричал я. — Мы вас не слышим! Прием!

Шипение атмосферных разрядов и никакого ответа.

— Центр! Вы меня слышите? Прием!

— Масса частиц в стратосфере должна достигать феноменальных масштабов. Можно допустить, что...

— Сеймур, — резко оборвал я.

— Да?

— У нас возникли осложнения.

— Какие осложнения? — переспросил он таким отрешенным тоном, словно все еще пребывал в научном трансе.

— Я потерял связь с диспетчерской службой.

— Это серьезно?

— Да. Очень.

— Попробуйте еще раз.

— Пробовал. Не отвечают.

Я усилил тягу, и острый нос истребителя снова устремился вверх. Альтиметр показывал набор высоты.

— Мы, кажется, поднимаемся, — сказал Сеймур. — Но ведь нам надо садиться. Разве нет?

— Именно. Только желательно на "посадочную полосу, а не на чью нибудь капустную грядку.

— Вы что, правда хотите сказать, что мы не сможем приземлиться, если вам не удастся восстановить связь?

— Да, что то вроде, — выдавил я сквозь зубы. — Будем кружить до тех пор, пока они не справятся с техническими проблемами. Надеюсь, им это удастся.

Мы кружили десять минут...

Двенадцать минут...

Пятнадцать, шестнадцать...

Указатель уровня топлива медленно, но неуклонно приближался к красной зоне.

Радио молчало.

За колпаком кабины царила тьма. Я не видел даже ужасающего красного неба — оно осталось выше, сейчас мы летели сквозь облака. Истребитель напоминал угря, пробирающегося по илистому дну мутной реки.

По прошествии нескольких минут я сказал Сеймуру:

— Если мы еще задержимся, придется выбираться из кабины и идти пешком.

— Что? Простите, кажется, я вас не совсем понял.

— Не берите в голову. Обычная пилотская шутка.

Я передвинул ручку от себя, и машина пошла вниз. Я хотел рассказать Сеймуру, как работает катапульта, но решил пока воздержаться. Сеймур ничего не понимал ни в катапультах, ни в парашютах. Гуманнее было бы его пристрелить.

В отсутствие связи приходилось полностью полагаться на зрение. Я надеялся заметить огни посадочной полосы прежде, чем мы врежемся в землю. Перед вылетом в свете стартовых ракет я сумел оценить высоту облачности. По моей прикидке, расстояние между землей и нижней кромкой облаков было не менее тысячи футов.

Если опускать это корыто достаточно аккуратно, можно выйти из облаков, не опасаясь столкновения с холмом или деревом. На альтиметр на такой высоте полагаться нельзя — это не слишком точный прибор, но «Джавелин» снабжен мощными посадочными прожекторами. Даже с высоты тысячи футов удастся определить, над какой субстанцией мы летим — земной твердью или морской жижей.

Я осторожно снижал машину до высоты в тысячу футов.

Топлива оставалось максимум на семь минут полета.

В подобных обстоятельствах мягкой посадки ожидать невозможно.

Набирая высоту в облаках, я вел машину широкими кругами. Где то в центре этих кругов далеко внизу находился остров Уайт. Если я на высоте тысячи футов по радиусу, размышлял я, то увижу посадочные огни аэродрома. А если аэродром окажется в стороне, то уж свет поселков и деревень замечу обязательно.

Однако погода оказалась еще более гнусной, чем я предполагал.

Капли дождя били по колпаку кабины пулеметными очередями, а прожектора самолета выхватывали из тьмы лишь закручивающиеся на ветру и разбивающиеся в мелкие брызги дождевые струи.

Похоже, у меня оставался весьма ограниченный выбор дальнейших действий.

Во первых, я мог продолжать лететь в струях дождя и в порывах ветра, сотрясающих машину.

Во вторых, я мог лететь в абсолютной тьме облаков.

И наконец, в третьих, можно плюнуть на дождь, облака и темноту и подняться ввысь, к красным небесам. (Я употребил слово «небеса» лишь потому, что оно характеризует пространство, находящееся над нашей головой. В данном случае это пространство по цвету больше походило на преисподнюю. И преисподнюю очень холодную.)

Но даже и это ограниченное число вариантов быстро сходило на нет. Со стрелкой указателя топлива почти на нуле и отсутствием связи с землей мне оставалось только лететь у нижней кромки облаков. Секунд тридцать я летел со скоростью трехсот узлов, и самолет стал похож на листок, попавший в порыв ветра. Нас трясло так, что казалось, машина вот вот развалится. Струи дождя поблескивали в свете прожекторов, потоки воды зловеще завывали, срываясь с плоскостей.

Сердце готово было вырваться из груди, под высотным костюмом по телу текли потоки пота, и это было особенно неприятно.

С мыслями о первом или втором варианте полета пришлось расстаться. Надо было искать место для посадки, а земли я по прежнему не видел. На этой высоте (альтиметр, как и следовало ожидать, показывал ноль футов) я без труда мог похоронить нас вместе с истребителем на склоне одного из тех пологих холмов, которыми так славится остров Уайт.

— Дэвид... Дэвид, вы еще не увидели посадочной полосы?

— Пока нет.

По правде говоря, я вообще ничего не видел.

Чуть уменьшив тягу, я снизил скорость до двухсот пятидесяти. Машину затрясло сильнее, нос наклонился вниз, и мы еще на несколько десятков футов приблизились к земной тверди.

— Великий Боже! — выдавил я.

— Что случилось? — отозвался Сеймур.

— Море, — коротко бросил я. На подробные объяснения времени не было, так как под брюхом самолета катились белые барашки волн. Порывы ветра превратили поверхность воды в кипящую массу.

Я взял себя в руки. Поднимать машину не имело смысла. Топливо было практически на нуле. Кроме того, если я не буду видеть моря, то не увижу и твердую землю, когда она окажется под крылом. Я заложил неглубокий вираж, и левое крыло самолета почти коснулось волн. Теперь надо долететь до какой— нибудь земли. До Британских островов или до острова Уайт. Сейчас это уже не важно.

Главное — посадить истребитель в течение шестидесяти секунд. Если этого сделать не удастся, то мы промочим не только ноги.

— Дэвид, я полагаю...

— Ради Бога, не сейчас, Сеймур. На несколько минут мне необходимо сосредоточиться.

Он замолчал.

Внизу в свете прожекторов бушевало море. Казалось, я вижу даже гроздья брызг, летящих в нашу сторону.

На приборной доске рядом с указателем уровня топлива замигала красная лампочка. Не надо быть специалистом, чтобы понять значение этого сигнала. Я еще больше уменьшил тягу, пытаясь хоть немного растянуть оставшееся на дне бака топливо.

Не торопясь и спокойно. Не тороп....

Но — что это там, впереди? Какая то темная масса. Темная поверхность, не отражающая света.

«Если это не земля, — сказал я себе, — то я съем собственную шляпу и закушу кедами».

Я не видел ни выступов скал, ни деревьев, ни домов. Похоже, мы вышли на какое то пастбище. Тем лучше. О выпуске шасси не могло быть и речи. Если переднее колесо попадет в кроличью нору или еще какую нибудь дыру, истребитель перевернется, как тележка с яблоками. Оставалось одно — садиться на брюхо.

— Держитесь крепче, — сказал я. — Мы отправляемся на свидание с землей.

Приземление заставило меня полностью потерять интерес к тем чудесам, которые мог предложить окружающий мир.

Открыв глаза, я почему то решил, что все еще нахожусь в постели.

Что то стучало по моему черепу. Я с опаской притронулся пальцами к голове и ничего не почувствовал. Пальцы, видимо, тоже потеряли чувствительность.

Через несколько секунд пришло прозрение, и я понял, что сижу в кабине самолета, а по алюминиевому шлему стучат капли дождя. Кто то ухитрился поднять колпак кабины.

Шея болела нещадно. То, как боль пронизывала тело, спазмами отдаваясь в нижних конечностях, тоже не сулило ничего хорошего. Я отстегнул ремни и застонал.

— Дэвид, — прогремел чей то голос, перекрывая шум дождя. — С вами все в порядке?

Я кивнул. Шея заныла еще сильнее, но меня утешило, что голова двигается.

— Это вы, Сеймур? — задал я глупый вопрос.

— Да.

— Вы все еще в самолете?

— Да. Я решил подождать, пока вы придете в себя.

— Великий Боже! И сколько же времени вы сидите в кабине?

— Примерно полчаса.

— Должен с прискорбием сообщить вам, что вы — идиот. В баках еще хватит топлива, чтобы в случае взрыва поднять нас всех на воздух! Почему вы не покинули машину?

— Мне это в голову не пришло. Простите, Дэвид.

Теперь, когда все мои органы чувств и сознание вернулись в норму, я увидел, что вокруг нас темно, как в царстве Аида, и что дождь стихает. Я подумал, что мы должны быть благодарны силам природы. Ливень пригасил огонь и охладил раскаленный металл, способный воспламенить остатки топлива. Слава небесам, не давшим нам превратиться в пепел!

Я решил проверить радио, и самые пессимистические предположения оправдались полностью. Как приемник, так и передатчик в результате вынужденной посадки навсегда прекратили существование. Я предложил Сеймуру выбираться из машины, и мы, не снимая шлемов, соскользнули на черную землю. Каждое движение заставляло меня кривиться от боли и постанывать.

Земля настолько пропиталась влагой, что даже чмокала под ногами. Скорее всего мы приземлились на болоте. Но были ли мы на острове или на Большой земле, оставалось только гадать. В обычной ситуации я предпочел бы дождаться рассвета. Но рассвет мог наступить очень нескоро, и нам оставалось только одно: попытаться добраться до ближайшей фермы или коттеджа, а оттуда связаться с базой.

Для начала я проверил свои ноги. Голени болели нещадно, но переломов, судя по всему, не было. Я не сомневался в том, что, раздевшись, увижу на теле россыпь синяков.

Я посмотрел на «Джавелин». Лампы в кабине еще горели, и в их свете я разглядел, что самолет при посадке пострадал не слишком сильно. Одно крыло, правда, отломилось и лежало вдоль фюзеляжа, а на носу образовалась зеленая борода от вырванных с корнем растений. Но, учитывая обстоятельства, приземление нельзя было назвать катастрофическим. Пилот и пассажир по крайней мере остались целыми и в основном невредимыми.

— В аварийном наборе есть несколько осветительных патронов, — сказал я Сеймуру. — Как только я их прихвачу, мы двинемся.

— В какую сторону? — уныло спросил он, стаскивая с головы шлем и глядя на пробивающийся из кабины свет. — Мы не знаем, куда идти.

— Строго на юг. Если мы на Большой земле, то обязательно выйдем на берег. Если на острове — еще лучше. Мы непременно наткнемся по пути на какое нибудь жилье.

Сеймур смахнул со лба обильную влагу. По моему, это был пот, смешавшийся с каплями дождя.

— Мне бы сейчас очень не помешала чашечка чая, — еле слышно проговорил он.

— Целиком разделяю ваше мнение, — ответил я и отправился за осветительными патронами.

Когда я вернулся, Сеймур Хинкман был мертв.



glava-7-anatomiya-fiziologiya-i-gigiena-oporno-dvigatelnogo-apparata-uchebnik-po-kursu-vozrastnaya-anatomiya-fiziologiya-i-gigiena.html
glava-7-antropobiologicheskie-aspekti-gendernih-issledovanij-ponyatie-gendera-gendernie-issledovaniya.html
glava-7-avdusin-d-a-arheologiya-sssr-m-1977.html
glava-7-banya-hudeem-v-dva-scheta-faleev-aleksej-valentinovich.html
glava-7-besplatnie-sredstva-reklami-vash-luchshij-drug-ili-vash-zlejshij-vrag-barhatnaya-revolyuciya-v-reklame.html
glava-7-bilo-mnogo-geroev-i-mnogo-lzhecov-tisyacheletie.html
  • turn.bystrickaya.ru/pole-chudes-dlya-uchashihsya-25-klassov-rekomendacii-po-provedeniyu-akcii-vnimanie-deti.html
  • letter.bystrickaya.ru/metodicheskoe-posobie-viborochnij-metod-v-sociologii-redaktor-sostavitel.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/konkurs-tehnicheskogo-tvorchestva.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-itogovogo-mezhdisciplinarnogo-ekzamena-po-specialnosti-080502-ekonomika-i-upravlenie-na-predpriyatii-specializaciya-pravovoe-regulirovanie-hozyajstvennoj-deyatelnosti.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zasedanie-disciplinarnogo-komiteta-dlya-prinyatiya-resheniya-disciplinarnogo-komiteta-o-vidache-predpisanij-s-priostanovleniem-dejstviya-svidetelstv-o-dopuske-k-rabotam-srokom.html
  • desk.bystrickaya.ru/perumov-n-d-p-26-vojna-maga-tom-konec-igri-chast-pervaya-cikl-hranitel-mechej-kniga-4-nik-perumov-stranica-14.html
  • lecture.bystrickaya.ru/56-svedeniya-o-razmere-voznagrazhdeniya-lgot-iili-kompensacii-rashodov-po-organu-kontrolya-za-finansovo-hozyajstvennoj-deyatelnostyu.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/upravlenie-po-centram-otvetstvennosti-swot-analiz.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-ocenka-eticheskogo-povedeniya-v-biznese-specialnost-080502-ekonomika-i-upravlenie-na-predpriyatii-v-torgovle-i-obshestvennom-pitanii.html
  • uchit.bystrickaya.ru/stolknuvshis-so-slozhnoj-problemoj-trebuyushej-znachitelnih-intellektualnih-usilij-umnij-chelovek-ishet-reshenie-opirayas-na-fakti-vzveshivaet-vozmozhnosti-i-n.html
  • pisat.bystrickaya.ru/sravnitelnaya-harakteristika-potrebitelskih-svojstv-sotovih-telefonov.html
  • crib.bystrickaya.ru/i-ii-vserossijskaya-nauchno-prakticheskaya-konferenciya-aktualnie-problemi-konstitucionnogo-i-administrativnogo-prava.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/gothic-horror-cinema-essay-research-paper-the.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-shestaya-zakon-mne-drug-mihajlov-a-g-romanov-yu-v-m69-obitateli-mirazha-pr-specialnogo-naznacheniya.html
  • pisat.bystrickaya.ru/turoperator-po-chehii-panda-trevel-ukraina-01004-g-kiev-ul-predslavinskaya-28-of-101-egrpou-34047701.html
  • studies.bystrickaya.ru/dinamika-vospriyatiya-prekrasnogo-v-zapadnoevropejskoj-kulture-chast-10.html
  • turn.bystrickaya.ru/plan-meropriyatij-posvyashennih-dnyu-semejnogo-obsheniya-provodimih-v-municipalnih-obrazovaniyah-ulyanovskoj-oblasti-stranica-2.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/programma-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-irkutskoj-oblasti-na-2011-2015-godi-stranica-23.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/v-omske-i-ekaterinburge-projdut-rozhdestvenskie-obsuzhdeniya-gildii-upravlyayushih-i-developerov.html
  • school.bystrickaya.ru/integraciya-rossii-v-mirovuyu-ekonomiku-chast-4.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-rabote-s-kartinoj-na-urokah-russkogo-yazika.html
  • turn.bystrickaya.ru/po-zashite-imushestvennih-prav-vospitannikov-publichnij-otchet-za-2009-2010-uchebnij-god-analiz-raboti.html
  • turn.bystrickaya.ru/plenarnie-dokladi-novouralske-obrazovanie-i-nauka-materiali-ii-oj-regionalnoj-nauchno-prakticheskoj-konferencii.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sistema-informacionnogo-upravleniya-vklyuchayushaya-chelovecheskoe-zveno-v-kachestve-organicheskoj-sostavnoj-chasti-avtomatizirovannoe-rabochee-mesto.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/razdel-3-soderzhanie-disciplini-rabochaya-programma-disciplina-metrologiya-standartizaciya-i-sertifikaciya-naimenovanie.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programma-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-rostovskoj-oblasti-na-2008-2012-godi-pasport-programmi-socialno-ekonomicheskogo-stranica-22.html
  • lesson.bystrickaya.ru/obekti-promishlennoj-sobstvennosti.html
  • textbook.bystrickaya.ru/instrukciya-po-dokumentacionnomu-obespecheniyu-upravleniya-oao-hhh-stranica-9.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-53-osobennosti-regulirovaniya-truda-institut-zakonodatelstva-i-sravnitelnogo-pravovedeniya.html
  • assessments.bystrickaya.ru/brest-litovskaya-uniya-1596-g-a-v-kartashev.html
  • studies.bystrickaya.ru/ekonomicheskaya-effektivnost-vneshnih-investicij-ekon-effektivnostvn-vneshn-investichii-v-progrechii-azerbaydjanskoy-ekonomiki-v-obraze-grajdanskoy-aviachii-chast-8.html
  • esse.bystrickaya.ru/razdel-g-uslugi-v-optovoj-obsherossijskij-klassifikator-vidov-ekonomicheskoj-deyatelnosti-produkcii-i-uslug.html
  • esse.bystrickaya.ru/r-l-berg-pervoe-izdanie-knigi-poyavilos-v-nyu-jorke-v-1988-godu-v-perevode-na-anglijskij-zatem-ona-bila-napechatana-v-serii-penguin-books-v-anglii-avstralii-kanade-i-novoj-zelandii-v-rossii-vishla-lish-v-20.html
  • holiday.bystrickaya.ru/o-koncepcii-razvitiya-vnutrennego-i-vezdnogo-turizma-v-hanti-mansijskom-avtonomnom-okruge-yugre.html
  • pisat.bystrickaya.ru/uchebnij-plan-povishenie-kvalifikacii-elektromonterov-linejnih-sooruzhenij-svyazi-cel.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.