.RU

Глава XI. ПЕРВАЯ ЭМИГРАЦИЯ - Предисловие


^ Глава XI. ПЕРВАЯ ЭМИГРАЦИЯ
 

В Лондон -- из Цюриха через Париж -- я приехал осенью 1902 г., должно быть, в октябре, ранним утром. Нанятый полумимическим путем кеб доставил меня по адресу, написанному на бумажке, к месту назначения. Этим местом была квартира Ленина. Меня заранее научили, еще в Цюрихе, стукнуть три раза дверным кольцом. Дверь мне открыла Надежда Константиновна, которую, надо думать, я своим стуком поднял с постели. Час был ранний, и всякий более привычный к культурному общежитию человек посидел бы спокойно на вокзале час-два, вместо того чтобы ни свет ни заря стучаться в чужие двери. Но я еще был полон зарядом своего побега из Верхоленска. Таким же варварским образом я потревожил в Цюрихе квартиру Аксельрода, только не на рассвете, а глубокой ночью. Ленин находился еще в постели, и на лице его приветливость сочеталась с законным недоумением. В таких условиях произошло наше первое с ним свидание и первый разговор. И Владимир Ильич, и Надежда Константиновна знали уже обо мне из письма Клэра и ждали меня. Так я и был встречен: "Приехало Перо". Я тут же выложил скромный запас своих русских впечатлений: связи на юге слабы, явка в Харькове недействительна, редакция "Южного рабочего" противится слиянию, австрийская граница в руках гимназиста, который не хочет помогать искровцам. Факты не были сами по себе очень обнадеживающими, но зато веры в будущее хоть отбавляй.

В то же ли утро или на другой день я совершил с Владимиром Ильичом большую прогулку по Лондону. Он показывал мне с моста Вестминстер и еще какие-то примечательные здания. Не помню, как он сказал, но оттенок был такой: "Это у них знаменитый Вестминстер". "У них" означало, конечно, не у англичан, а у правящих классов. Этот оттенок, нисколько не подчеркнутый, глубоко органический, выражающийся больше в тембре голоса, был у Ленина всегда, когда он говорил о какихлибо ценностях культуры или новых достижениях, книжных богатствах Британского музея, об информации большой европейской прессы или много лет позже -- о немецкой артиллерии или французской авиации: умеют или имеют, сделали или достигли -- но какие враги! Незримая тень господствующего класса как бы ложилась в его глазах на всю человеческую культуру, и эту тень он ощущал всегда с такой же несомненностью, как дневной свет. Я, должно быть, проявил в тот раз к лондонской архитектуре минимальное внимание. Переброшенный сразу из Верхоленска за границу, где я вообще был в первый раз, я воспринимал Вену, Париж и Лондон очень суммарно, и мне было еще не до "деталей" вроде Вестминстерского дворца. Да и Ленин не за тем, разумеется, вызвал меня на эту большую прогулку. Цель его была в том, чтобы познакомиться и незаметно проэкзаменовать. И экзамен был действительно "по всему курсу".

Я повествовал о наших сибирских спорах, главным образом по вопросу о централистической организации; о моем письменном докладе на эту тему; о бурном моем столкновении со стариками народниками в Иркутске, куда я приезжал на несколько недель; о трех тетрадях Махайского и пр. Ленин умел слушать. "А как обстояло дело по части теории?" Я рассказывал, как мы в московской пересыльной коллективно штудировали его книгу "Развитие капитализма в России", а в ссылке работали над "Капиталом", но остановились на втором томе. Спор между Бернштейном и Каутским мы изучали прилежно, по первоисточникам. Сторонников Бернштейна между нами не было. В области философии мы увлекались книгой Богданова, который сочетал с марксизмом теорию познания Маха -- Авенариуса. И Ленину книга Богданова казалась тогда правильной. "Я не философ, -- говорил он с тревогой, -- но вот Плеханов резко осуждает богдановскую философию, как замаскированную разновидность идеализма". Несколько лет спустя Ленин посвятил философии Маха -- Авенариуса большое исследование: в основном он оценил ее так же, как и Плеханов. Я упомянул в беседе, что на ссыльных большое впечатление произвело то огромное количество статистических материалов, которое разработано в книге Ленина о русском капитализме. "Так ведь это же делалось не сразу..." -- ответил Владимир Ильич с некоторым смущением. Ему, видимо, было очень приятно, что младшие товарищи оценили гигантский труд, вложенный им в его главное экономическое исследование. Насчет моей работы разговор был в этот раз лишь самый общий. Предполагалось, что я некоторое время пробуду за границей, ознакомлюсь с вышедшей литературой, осмотрюсь, а там видно будет. Через некоторое время я предполагал, во всяком случае, вернуться нелегально в Россию для революционной работы.

Для жительства я был отведен Надеждой Константиновной за несколько кварталов, в дом, где проживали Засулич, Мартов и Блюменфельд, заведовавший типографией "Искры". Там нашлась свободная комната для меня. Квартира эта, по обычному английскому типу, располагалась не горизонтально, а вертикально: в нижней комнате жила хозяйка, а затем друг над другом -- жильцы. Была еще общая комната, где пили кофе, курили и вели бесконечные разговоры и где, не без вины Засулич, но и не без содействия Мартова, царил большой беспорядок. Плеханов после первого посещения назвал эту комнату вертепом.

Так начался короткий лондонский период моей жизни. Я принялся с жадностью поглощать вышедшие номера "Искры" и книжки "Зари", издававшейся той же редакцией. Это была блестящая литература, сочетавшая научную глубину с революционной страстью. Я влюбился в "Искру", стыдился своего невежества и из всех сил стремился как можно скорее преодолеть его. Вскоре я начал сотрудничать в "Искре". Сперва это были мелкие заметки, а затем пошли политические статьи и даже передовицы.

Тогда же я выступил с докладом в Уайт-Чепеле, где сразился с патриархом эмиграции Чайковским и с анархистом Черкезовьш, тоже немолодым. Я искренне удивлялся тем ребяческим доводам, при помощи коих почтенные старцы сокрушали марксизм. Помню, что возвращался в очень приподнятом настроении, тротуара под подошвами совсем не ощущал. Связью с Уайт-Чепелем и вообще с внешним миром служил для меня лондонский старожил Алексеев, марксист-эмигрант, близкий к редакции "Искры". Он посвящал меня в английскую жизнь и вообще был для меня источником всякого познания. К Ленину Алексеев относился с величайшим уважением: "Я считаю, -- говорил он мне, -- что для революции Ленин важнее, чем Плеханов". Ленину я об этом, конечно, не говорил, но Мартову сказал. Тот ничего не ответил.

В одно из воскресений я отправился с Лениным и Крупской в лондонскую церковь, где социал-демократический митинг чередовался с пением псалмов. Оратором выступал наборщик, вернувшийся из Австралии. Он говорил о социальной революции. Затем все поднимались и пели: "Всесильный боже, сделай так, чтобы не было ни королей, ни богачей". Я не верил ни глазам, ни ушам своим. "В английском пролетариате рассеяно множество элементов революционности и социализма, -- говорил по этому поводу Ленин, когда мы вышли из церкви, -- но все это сочетается с консерватизмом, религией, предрассудками и никак не может пробиться наружу и обобщиться".

Вернувшись из социал-демократической церкви, мы обедали в маленькой кухне-столовой при квартире из двух комнат. Шутили, как всегда, по поводу того, попаду ли я один к себе домой: я очень плохо разбирался в улицах и, из склонности к систематизации, называл это свое качество "топографическим кретинизмом". Позже я достиг в этом отношении успехов, которые давались мне, однако, нелегко.

Мои скромные познания в английском языке, вынесенные из одесской тюрьмы, за лондонский период почти не возросли. Я слишком был поглощен русскими делами. Британский марксизм не представлял интереса. Идейным средоточием социал-демократии была тогда Германия, и мы напряженно следили за борьбой ортодоксов с ревизионистами.

В Лондоне, как и позже в Женеве, я гораздо чаще встречался с Засулич и с Мартовым, чем с Лениным.

Живя в Лондоне на одной квартире, а в Женеве обедая и ужиная обычно в одних и тех же ресторанчиках, мы с Мартовым и Засулич встречались несколько раз на день, тогда как Ленин жил семейным порядком, и каждая встреча с ним, вне официальных заседаний, была уже как бы маленьким событием. Привычки и пристрастия богемы, столь тяготевшие над Мартовым, были Ленину совершенно чужды. Он знал, что время, несмотря на всю свою относительность, есть наиболее абсолютное из благ. Ленин проводил много времени в библиотеке Британского музея, где занимался теоретически, где писал обычно и газетные статьи. При его содействии и я получил доступ в это святилище. У меня было чувство ненасытного голода, я захлебывался в книжном обилии. Но скоро мне пришлось уехать на континент.

После моих "пробных" выступлений в Уайт-Чепеле меня отправили с рефератом в Брюссель, Льеж, Париж. Реферат мой был посвящен защите исторического материализма от критики так называемой русской субъективной школы. Ленин очень заинтересовался моей темой. Я давал ему на просмотр мой подробный конспект, и он советовал обработать реферат в виде статьи для ближайшей книжки "Зари". Но я не отважился выступать с чисто теоретической статьей рядом с Плехановым и другими.

Из Парижа меня вскоре вызвали телеграммой в Лондон. Дело шло об отправке меня нелегально в Россию: оттуда жаловались на провалы, на недостаток людей и требовали моего возвращения. Но не успел я доехать до Лондона, как план уже был изменен. Дейч, который проживал тогда в Лондоне и очень хорошо ко мне относился, рассказывал мне, как он "вступился" за меня, доказывая, что "юноше" (иначе он меня не называл) нужно пожить за границей и поучиться, и как Ленин согласился с этим. Заманчиво было работать в русской организации "Искры", но я тем не менее очень охотно остался еще на некоторое время за границей. Я вернулся в Париж, где, в отличие от Лондона, была большая русская студенческая колония. Революционные партии вели жестокую борьбу друг с другом за влияние на студенчество. Вот относящаяся к тому времени страничка из воспоминаний Н. И. Седовой.

"Осень 1902 года была обильна рефератами в русской колонии Парижа. Группа "Искры", к которой я принадлежала, увидала сначала Мартова, потом Ленина. Шла борьба с "экономистами" и с социалистами-революционерами. В нашей группе говорили о приезде молодого товарища, бежавшего из ссылки. Он зашел на квартиру Е. М. Александровой, бывшей народоволки, примкнувшей к "Искре". Мы, молодые, очень любили, Екатерину Михайловну, с большим интересом слушали ее и находились под ее влиянием. Когда появился в Париже молодой сотрудник "Искры", Екатерина Михайловна поручила мне узнать, нет ли свободной комнаты где-нибудь поблизости. Одна комната оказалась в том доме, где я жила, за 12 франков в месяц, но она была очень мала, узка, темна, похожа на тюремную камеру. Когда я ее описывала, Екатерина Михайловна прервала: "Ну, ну, нечего расписывать -- хороша будет, пусть занимает". Когда молодой человек (фамилии его нам не называли) устроился в этой комнате, Екатерина Михайловна спрашивала меня: "Ну что ж, готовится он к своему докладу?" "Не знаю, верно, готовится, -- отвечала я, -- вчера ночью, поднимаясь по лестнице, я слышала, как он насвистывал в своей комнате". "Скажите ему, чтоб он не свистел, а хорошенько готовился". Екатерина Михайловна была очень озабочена, чтоб "он" удачно выступил. Но ее тревога была напрасна. Выступление было очень успешно, колония была в восторге, молодой искровец превзошел ожидания".

С Парижем я знакомился несравненно более внимательно, чем с Лондоном. В этом сказалось влияние Н. И. Седовой. Я родился и вырос в деревне, но к природе стал приближаться в Париже. Здесь же я встал лицом к лицу с настоящим искусством. Постижение живописи, как и природы, давалось мне с трудом. Из позднейших записей Седовой: "Общее впечатление у него от Парижа: "похож на Одессу, но Одесса лучше". Это ни на что не похожее заключение объяснялось тем, что Л. Д. целиком был поглощен политической жизнью и всякую другую замечал постольку, поскольку она сама напрашивалась, и воспринимал ее как докуку, как нечто такое, чего нельзя избежать. Я с ним не соглашалась в оценке Парижа и посмеивалась немножко над ним".

Да, происходило именно так. Я входил в атмосферу мирового центра, упорствуя и сопротивляясь. Сперва я "отрицал" Париж и даже пытался его игнорировать.

В сущности, это была борьба варвара за самосохранение. Я чувствовал, что для того, чтоб приблизиться к Парижу и охватить его по-настоящему, нужно слишком много расходовать себя. А у меня была своя область, очень требовательная и не допускавшая соперничества: революция. Постепенно и с трудом я приобщался к искусству. Я сопротивлялся Лувру, Люксембургу и выставкам. Рубенс казался мне слишком сытым и самодовольным, Пюви-де-Шаван слишком блеклым и аскетичным. Портреты Карьера раздражали своей сумеречной недосказанностью. То же было и со скульптурой, и с архитектурой. В сущности, я сопротивлялся искусству так же, как в свое время сопротивлялся революции, а затем марксизму, как в течение ряда лет сопротивлялся Ленину и его методам. Революция 1905 г. скоро оборвала процесс моего приобщения к Европе и ее культуре. Только во второй эмиграции я ближе подошел к искусству -- смотрел, читал и кое-что писал. Дальше дилетантизма я, однако, не пошел.

В Париже я слушал Жореса. Это было в период Вальдека-Руссо с Мильераном в качестве министра почт и с Галифе в качестве военного министра. Я участвовал в уличной манифестации гедистов и прилежно выкрикивал с другими всякие неприятности по адресу Мильерана. Жорес не произвел на меня в этот период надлежащего впечатления; я слишком непосредственно ощущал его противником. Только несколько лет спустя я научился ценить эту великолепную фигуру, нимало не смягчая своего отношения к жоресизму.

Ленин должен был по настоянию марксистской части студенчества прочитать три лекции по аграрному-вопросу в Высшей школе, организованной в Париже изгнанными из русских университетов профессорами. Либеральные профессора просили неудобного лектора по возможности не вдаваться в полемику. Но Ленин ничем не связал себя на этот счет и первую свою лекцию начал с того, что марксизм есть теория революционная, следовательно, полемическая по самому своему существу. Помню, что перед первой лекцией Владимир Ильич очень волновался. Но на трибуне сразу овладел собой, по крайней мере, внешним образом. Профессор Гамбаров, пришедший его послушать, формулировал Дейчу свое впечатление так: "Настоящий профессор!" Он считал это, очевидно, высшей похвалой.

Решено было показать Ленину оперу. Устроить это было поручено Седовой. Ленин шел в Opera Comique с тем же самым портфелем, который сопровождал его на лекцию. Сидели мы группой на галерее. Кроме Ленина, Седовой и меня, был, кажется, и Мартов. С этим посещением оперы связано совершенно немузыкальное воспоминание. Ленин купил себе в Париже ботинки, которые оказались ему тесны. Как на грех и моя обувь настойчиво требовала смены. Я получил ботинки Ленина, и на первых порах мне показалось, что они мне в самый раз. Дорога в оперу прошла благополучно. Но уже в театре я почувствовал, что дело неладно. На обратном пути я жестоко страдал, а Ленин тем безжалостнее подшучивал надо мною всю дорогу, что он сам промучился в этих ботинках несколько часов.

Из Парижа я совершил поездку с рефератами по русским студенческим колониям Брюсселя, Льежа, Швейцарии и немецких городов. В Гейдельберге я послушал старика Куно Фишера, но кантианством не соблазнился. Нормативная философия была мне органически чужда. Как можно предпочесть сухую солому, если рядом мягкая и сочная трава?.. Гейдельберг слыл гнездом русских студентов-идеалистов. В их числе был Авксентьев, будущий министр внутренних дел при Керенском. Я сломал там не один клинок в горячей борьбе за материалистическую диалектику.

 



glava-2-chlenstvo-i-kapital-uchebnoe-posobie-moskva-mgimo-u-2003.html
glava-2-chto-takoe-psihologiya-kniga-kanadskogo-avtora-uchebnik-obshej-psihologii-s-osnovami-fiziologii-visshej-nervnoj.html
glava-2-chto-vi-mozhete-sdelat-li-kerroll-dzhen-touber.html
glava-2-chudo-prirodi-chistoe-nebo-kocherov.html
glava-2-d-yum-o-estestvennoj-istorii-religii-uchebnoe-posobie-i-uchebnij-slovar-minimum-po-religiovedeniyu-m.html
glava-2-den-braun-angeli-i-demoni.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/5-napravleniya-sovershenstvovaniya-normativnogo-pravovogo-regulirovaniya-zashiti-konkurencii.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplini-problemi-pravovogo-regulirovaniya-investicionnoj-deyatelnosti-v-rossijskoj-federacii.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/koncepciya-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-oblasti-na-2006-god-novgorodskie-vedomosti18-01-2006-18-teplo-ne-otklyuchili-arhangelsk-19-01-2006-53.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/bratya-gordeevi.html
  • textbook.bystrickaya.ru/instrukciya-uchastnikam-otkritogo-aukciona-obshie-svedeniya-stranica-25.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-13-doris-mortman-true-colors-1994.html
  • essay.bystrickaya.ru/ekzamenacionnie-voprosi-po-filosofii-2010-2011-god-1.html
  • institute.bystrickaya.ru/formirovanie-umenij-i-navikov-u-uchashihsya-vtorogo-klassa-pri-izuchenii-komnatnih-rastenij.html
  • lesson.bystrickaya.ru/mezhstranovaya-i-mirohozyajstvennaya-integraciya.html
  • student.bystrickaya.ru/24-muzhchina-i-zhenshina-v-n-zaporozhan-put-k-nooetike-bbk-87-7-z-33.html
  • desk.bystrickaya.ru/p-a-elohin-balaban-a-zajcev-s-stranica-5.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/vliyanie-nedipolnih-effektov-na-differencialnoe-sechenie-2e-processov.html
  • student.bystrickaya.ru/2-the-participle-prichastie-anglijskij-dlya-dilerov-sistemi-rejter.html
  • learn.bystrickaya.ru/erteg-terapiyasi-bastauish-sinip-oushilarini-orinishin-korrekciyalaudai-tsl-retnde.html
  • shkola.bystrickaya.ru/pravovoe-regulirovanie-mestnogo-samoupravleniya.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/sostoyanie-estestvennoj-rezistentnosti-i-immunologicheskoj-reaktivnosti-u-novorozhdennih-telyat-pri-kolibakterioze-chast-27.html
  • report.bystrickaya.ru/kalendarno-tematicheskoe-planirovanie-rabochaya-programma-po-tehnologii-5678-klassi.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tema-12-slovo-avtora-i-chuzhoe-slovo-v-proze-pryamaya-rech-kosvennaya-rech-nesobstvenno-pryamaya-rech-vnutrennij-monolog-gibridnie-konstrukcii-i-vnutrennyaya-dialogichnost-viskazivaniya.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zhivotnovodcheskih-obektov-aleksandrov-yu-a.html
  • shkola.bystrickaya.ru/metod-diskontirovannih-denezhnih-potokov-2-pravovoe-regulirovanie-obektov-ocenki-31.html
  • essay.bystrickaya.ru/doklad-direktora-stranica-5.html
  • abstract.bystrickaya.ru/122-ikonomicheski-aspekti-na-softuernoto-inzhenerstvo-predgovor-uchebnik.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/punkt-13-povestki-dnyaocenka-riskov-i-regulirovanie-riskov-stati-15-i-16.html
  • esse.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-po-discipline-osnovi-mehanizacii-i-elektrifikacii-shp-dlya-specialnostej-agronomiya-310200-buhgalterskij-uchet-v-selskom-hozyajstve-0801109-ekonomika-v-selskom-hozyajstve-080502-fakultet.html
  • turn.bystrickaya.ru/perevod-s-anglijskogo-g-a-nikolaev-stranica-28.html
  • report.bystrickaya.ru/informacionnaya-karta-obsheobrazovatelnogo-uchrezhdeniya-prohodyashego-gosudarstvennuyu-akkreditaciyu-v-2010-2011-uchebnom-godu-stranica-30.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/zadachi-konkursa-razvitie-tvorcheskih-sposobnostej-uchashihsya-poisk-nestandartno-mislyashih-celeustremlennih-lichnostej.html
  • learn.bystrickaya.ru/ezop-i-ksanf-s-samogo-rannego-detstva-i-do-glubokoj-starosti-vsya-zhizn-cheloveka-nerazrivno-svyazana-s-yazikom.html
  • college.bystrickaya.ru/18-uluchshenie-polozheniya-kollektivnij-dogovor-po-regulirovaniyu-socialno-trudovih-otnoshenij.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/rannij-aleksandrovskij-klassicizm-i-ego-francuzskie-istochniki.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-po-imidzhelogii-stranica-17.html
  • crib.bystrickaya.ru/individualnoe-zadanie-na-praktiku-po-profilyu-specialnosti-po-specialnosti-070602-dizajn.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/vbibliotekah-provoditsya-nemalo-meropriyatij-etapi-napisaniya-scenariya-vo-mnogom-shozhi-s-podgotovkoj-lyubogo-bibliotechnogo-meropriyatiya-no-v-nashem-professionalnom-stranica-4.html
  • znanie.bystrickaya.ru/annotaciya-disciplini-b-1-gumanitarnij-socialnij-i-ekonomicheskij-cikl.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/doklad-o-sostoyanii-ohrani-truda-stranica-3.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.