.RU

Глава III Социализм философов - Игорь Шафаревич


^ Глава III Социализм философов


§ 1. Великие утопии

В английской революции XVII в. еретическое движение в последний раз выступило как одна из основных сил, определяющих историю. После этого хилиастические секты, вплоть до этого времени потрясавшие Европу, превратились в такие мирные течения, как меннониты, баптисты, квакеры. Социалистические идеи средневековых сект продолжают, хоть и в иной форме, жить и в их мирных наследниках. Наиболее ярким их проявлением являются многочисленные коммунистические колонии, основанные сектантами в Америке в XVIII и XIX вв. В них мы встречаем попытки осуществления хорошо знакомых социалистических идеалов: общности имущества, запрета брака и семьи, выражающегося или в безбрачии, или в общности жен и общественном воспитании детей. Но и сами социалистические идеи приобретают иную окраску: они теряют свою агрессивность, исчезают призывы к насильственному переустройству мира, меньшую роль играет пропаганда учения, центр тяжести переносится на жизнь общины, изолированной от враждебного ей мира. Благодаря этому влияние социалистических учений здесь не выходит за пределы исповедующих их общин, в этой форме социалистические идеи теряют свою зажигательную силу, перестают питать широкие народные движения.

Но развитие социалистических идей на этом не прекращается, наоборот, в XVII u XVIII вв. социалистическая литература буквально захлестывает Европу. Однако эти идеи переходят на иную почву, в руки людей другого склада. Место проповедника, странствующего апостола, занимает публицист, философ. Религиозная возбужденность, ссылки на откровение сменяются апелляцией к рассудку. Социалистическая литература приобретает чисто светский, рационалистический характер, разрабатываются новые приемы популяризации: ее произведениям придается форма путешествий в неведомые страны, в них вводятся фривольные сюжеты. Тем самым меняется и адрес, в который обращена эта литература: не к крестьянам и ремесленникам, которым проповедовали апостолы средневековых сект, а к читающей, образованной публике. Благодаря этому на некоторое время социализм отказывается от прямого влияния на широкие массы. Все течение, не добившись полного успеха во фронтовой атаке на христианскую цивилизацию, как бы осуществляет обходной маневр, продолжающийся несколько столетий. Лишь в самом конце XVIII в. социализм опять выходит на улицу, и мы, после многовекового перерыва, встречаемся с новой попыткой народного движения на базе социалистической идеологии.

Этот поворот в развитии социалистических идей наметился задолго до английской революции XVII века. В начале XVI в., одновременно с первыми шагами Реформации, появилось первое произведение, уже содержащее в себе многие черты новой социалистической литературы: «Утопия» Томаса Мора. Именно в ней возникают такие приемы, сделавшиеся дальше стандартными, как описание путешествия в далекие страны, открытия ранее не известной экзотической страны, в которой существует идеальное, социалистическое общество. Недаром название этой книги послужило одним из терминов, которым обозначалось все учение: «утопический социализм».

«Утопия» Т. Мора. Эта книга была опубликована в 1516 г. Ее полное название:


«Золотая книга, столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопии».


Тогда автор ее, Томас Мор, был влиятельным английским государственным человеком, делавшим блистательную карьеру. В 1529 г. он стал лордом канцлером Англии, первым после короля человеком в государстве. Но в 1535 г. он выступил как решительный противник того преобразования церкви, которое под влиянием Реформации проводил король Генрих VIII. Мор отказался принести присягу королю как главе вновь созданной английской церкви, был обвинен в государственной измене и в 1535 г. обезглавлен. Четыре столетия спустя, в 1935 г., католическая церковь приняла Мора в число своих святых.

«Утопия» написана в форме разговора между Мором, его другом Эгидием и путешественником Гитлодеем. Гитлодей повидал весь свет и внимательно наблюдал жизнь. Участвуя в путешествии Аме риго Веспуччи, он был по его просьбе оставлен с несколькими товарищами «у пределов последнего путешествия». После странствий по морям и пустыням Гитлодей попадает на остров Утопия, где обнаруживает государство, живущее по справедливым законам, некогда установленным мудрым законодателем Утопом. Чтобы оценить впечатление, которое «Утопия» произвела на современников, надо иметь в виду, что все это написано в самом начале эпохи великих открытий, еще до романов Дефо и Свифта.

Все содержание «Утопии» так или иначе относится к двум темам: критике современного автору европейского общества и описанию идеального государства на острове Утопия. Это в основном соответствует разделению всего сочинения на две книги.

В первом направлении центральным тезисом является то, что современные европейские государства – это орудия корыстных интересов богачей:


«При неоднократном и внимательном созерцании всех процветающих ныне государств я могу клятвенно утверждать, что они представляются не чем иным, как неким заговором богачей, ратующих под именем и вывеской государства о своих личных выгодах»

(42, с. 188).


Истинная же причина такого положения – это частная собственность и деньги:


«Впрочем, друг Мор, если сказать тебе по правде мое мнение, то по моему, где только есть частная собственность, где все мерят на деньги, там вряд ли когда либо возможно правильное и успешное течение государственных дел»

(42, с. 73).


«… но если она (частная собственность) останется, то и у наибольшей и наилучшей части населения навсегда останется горькое и неизбежное бремя скорбей»

(42, с. 74).


В качестве примера разбирается преступность, которая относится целиком на счет порочности социальной системы:


«Разве, поступая так, вы делаете что нибудь другое, кроме того, что создаете воров и одновременно их караете?»

(42, с. 57).


Тогдашнее законодательство, каравшее воров смертью, признается не только несправедливым, но и неэффективным. Вместо этого Гитлодей предлагает обычаи, которые он видел у живущего в горах Персии народа полилеритов:


«в этом отношении я ни у одного народа не наблюдал лучшего порядка…»

(42, с. 59).


Обычаи эти заключаются в том, что пойманных воров превращают в государственных рабов. В качестве знака их положения им подрезают одно ухо. Ленивых


«не столько наказывают кандалами, сколько поощряют ударами»

(42,с.60).


Наконец, для предотвращения побегов поощряются доносы: донесший о таком замысле раб получает свободу, свободный – деньги. Пойманного же беглого раба казнят, помогавшего ему свободного – обращают в рабство.


«Легко можно видеть, насколько они (эти законы) человечны и удобны»

(42, с. 61),


– заключает рассказчик.

Мрачной картине жизни европейских государств противопоставляется описание идеального государства на острове Утопия. Это не сухой трактат по государственному устройству или политической экономики, а живая картина жизни. Описывается одежда жителей, их занятия и развлечения, вид городов и храмов. Благодаря этому нам становится понятнее, какие черты этой жизни автор хочет выделить как более существенные.

Утопия является республикой, управляемой выборными должностными лицами, которых подданные называют «отцами». Вся жизнь в этой стране регулируется государством. Нет никакой частной собственности и денег. Основой хозяйства является всеобщая трудовая повинность. И прежде всего для всех (или почти всех) обязательно отработать определенный срок в сельском хозяйстве:


«У всех мужчин и женщин есть одно общее занятие – сельское хозяйство, от которого никто не избавлен»

(42, с. 83)


Достигшие определенного возраста граждане направляются на работу в деревню, а после того, как они отработают там 2 года, переселяются в города. Кроме того, каждый обучается какому либо ремеслу, которым занимается остальное время. Работа происходит под наблюдением чиновников:


«Главное и почти исключительное занятие сифогрантов (одна из разновидностей „отцов“) состоит в заботе и наблюдении, чтобы никто не сидел праздно, а чтобы каждый усердно занимался своим ремеслом…»

(42, с. 84).


Равномерность распределения населения также регулируется государством путем массовых переселений:


«Эти размеры (общин, называемых семействами) соблюдаются путем переселения в менее людные семейства тех, кто является излишним в очень больших. Если же переполнение города вообще перейдет надлежащие пределы, то утопийцы наверстают безлюдье других своих городов»

(42, с. 88). «Если какой нибудь несчастный случай уменьшает население собственных городов утопийцев… то такой город восполняется обратным переселением граждан из колоний»

(42, с. 89).


Рассказчик с симпатией подчеркивает единообразие, стандартность возникающего таким образом уклада жизни.


«Что же касается одежды, то за исключением того, что внешность ее различается у лиц того или другого пола, равно как у одиноких и состоящих в супружестве, покрой ее остается одинаковым, неизменным и постоянным на все время…»

(42, с. 83).


Верхнюю одежду составляет плащ.


«Цвет этого плаща одинаков на всем острове, и притом это естественный цвет шерсти»

(42, с. 87).


Это касается не только одежды:


«На острове пятьдесят четыре города, все обширные и великолепные; язык, нравы, учреждения и законы у них совершенно одинаковые. Расположение их всех также одинаково, насколько это допускает местность»

(42, с. 77).


«Кто знает хотя бы один город, тот узнает все города Утопии, до такой степени сильно похожи все они друг на друга, поскольку этому не мешает природа местности»

(42, с. 80).


Все продукты потребления получаются с общественных складов, причем каждый может брать сколько ему нужно. Однако питание вообще в значительной мере централизовано:


«хотя никому не запрещено обедать дома, но никто не делает этого охотно, потому что считается непристойным и глупым тратить труд на приготовление худшей еды, когда во дворце, отстоящем так близко, готова роскошная и обильная»

(42, с. 90).


Речь идет о добровольных общих трапезах. Но в описании их рассказчик как то сбивается и говорит:


«тут (во дворцах) эти семьи должны обедать»

(подчеркнуто нами – авт.)

(42, с. 90).


И описание общих трапез больше напоминает рационирование, чем распределение по потребностям:


«Блюда с едой подаются не подряд, начиная с первого места, а каждым лучшим кушаньем обносят прежде всего всех старейшин, места которых особо отмечены, а потом этим блюдом в равных долях обслуживают остальных»

(42, с. 91).


Совместные трапезы типичны для общей тенденции: жизнь обитателя Утопии должна проходить на глазах у всех.


«У них нет ни одной винной лавки, ни одной пивной; нет нигде публичного дома, никакого случая разврата, ни одного притона, ни одного противозаконного сборища; но присутствие на глазах у всех создает необходимость проводить все время или в привычной работе, или в благопристойном отдыхе»

(42, с. 92).


В домах –


«Двери двустворчатые, скоро открываются при легком нажиме и затем, затворяясь сами, впускают кого угодно – до такой степени у утопийцев устранена частная собственность. Даже самые дома они каждые десять лет меняют по жребию»

(42, с. 81).


Желающий погулять за городом должен взять на это разрешение у отца, жена – у мужа, муж – у жены. Отправляющийся в другой город обязан получить разрешение у должностных лиц.


«Они отправляются одновременно с письмом от князя, свидетельствующим о позволении, данном на путешествие, и предписывающим день возвращения»

(42, с. 92).


«Если кто преступит свои пределы по собственному почину, то, пойманный без грамоты князя, он подвергается позорному обхождению: его возвращают, как беглого, и жестоко наказывают. Дерзнувший на то же вторично – обращается в рабство»

(42, с. 93).


(Подробнее о рабстве будет сказано позже).

В Утопии существовал индивидуальный моногамный брак, однако в рассказе не говорится, заключается ли он по желанию жениха и невесты, или вопрос решается родителями или чиновниками. Но государство строго следит за соблюдением целомудрия до брака и за взаимной верностью супругов. Виновные караются продажей в рабство. Заключение брака утопийцы сравнивают с продажей лошади, и на этом основании жениху перед вступлением в брак показывают невесту голой, а невесте – жениха, – так как ведь снимают же при покупке лошади с нее попону!

Утопийцы не обременены тяжелой работой – они трудятся только 6 часов в день, остальное время посвящая наукам, искусствам и «благопристойному отдыху». Объяснение того, каким же образом они, несмотря на это, достигают изобилия, таково: в Европе труд бедняков создает богатства, которые по большей части идут на содержание бездельников, в Утопии же трудятся все. Список бездельничающих очень интересен: на первом месте стоят женщины, потом священники и монахи, затем помещики и их челядь!

Утопийцы по видимости во всем равны друг другу – в обязательной трудовой повинности, в цвете и покрое платья, в строении их домов. Но это далеко не полное равенство. От трудовой повинности освобождаются чиновники и те, кому постановление чиновников


«дарует навсегда это освобождение для основательного прохождения наук»

(42,с. 86).


«Из этого сословия ученых выбирают послов, духовенство, тра ниборов (высших чиновников) и, наконец, самого главу государства…»

(42,с. 86).


Если сравнить это с другим местом рассказа:


«По большей части каждый вырастает, учась отцовскому ремеслу»

(42,с.83),


то возникает представление о замкнутом сословии, почти касте, в руках которой находится руководство государством. Что касается остальной массы населения, то о ней рассказчик высказывается так (говоря о том, что законы должны быть простыми, не требующими сложного толкования):


«Простой народ с его тугой сообразительностью не в силах добраться до таких выводов, да ему и жизни на это не хватит, так как она занята у него добыванием пропитания»

(42, с. 116).


И уж полностью эта картина равенства разрушается, когда мы узнаем о том, что жизнь в Утопии в значительной мере основывается на рабстве. Рабами выполняются все грязные и тяжелые работы. Но рабство, по видимому, несет не только экономическую функцию. Источник рабов таков:


«…они обращают в рабство своего гражданина за позорное деяние или тех, кто у чужих народов был обречен на казнь за совершенное им преступление», (их покупают или получают даром)

(42,с.110).


«Рабы того и другого рода не только постоянно заняты работой, но и закованы в цепи; обхождение с рабами, происходящими из среды самих утопийцев, более сурово…»

(42, с. 111).


«Труд этих лиц приносит больше пользы, чемихказнь, ас другой стороны, пример их отпугивает на более продолжительное время от совершения подобного позорного деяния. Если же и после такого отношения к ним они станут бунтовать и противиться, то их закалывают, как диких зверей, которых не может обуздать ни тюрьма, ни цепь»

(42, с. 114).


В рассказе об Утопии есть и описание общего мировоззрения ее жителей. Оно основывается на признании удовольствий высшей целью жизни. Отказ от них


«может быть лишь в том случае, когда кто нибудь пренебрегает этими своими преимуществами ради пламенной заботы о других и об обществе, ожидая взамен этого страдания большего удовольствия от Бога»

(42,с.107).


В Утопии господствует полная свобода совести, ограниченная лишь тем, что Утоп


«с неумолимой строгостью запретил всякому ронять так низко достоинство человеческой породы, чтобы доходить до признания, что души гибнут вместе с телом и что весь мир несется зря, без всякого участия Провидения. Поэтому, по их верованиям, после настоящей жизни за пороки назначены наказания, и за добродетель – награды»

(42, с. 128).


Некоторые утопийцы считают богом Солнце, другие – Луну, третьи – кого либо из древних героев. Но все они признают


«некое единое божество, неведомое, вечное, неизмеримое, необъяснимое, превышающее понимание человеческого разума, распространенное во всем мире не своею громадою, а силою: его называют они отцом»

(42, с. 126).


Такому абстрактному теизму сродни и богослужение утопийцев. В храмах нет изображений богов. Богослужение заключается в том, что молящиеся вместе со священником под музыку поют хвалу богу. Священниками могут быть и мужчины и женщины, мужчины могут быть женатыми.

В последнее время, как сообщает рассказчик, в Утопии стало известно христианство, которое нашло там много последователей. Правда, один проповедник, который называл другие религии языческими, а их последователям угрожал вечным огнем, был арестован и осужден. Очень интересна мысль рассказчика, что быстрое распространение христианства в Утопии объясняется сходством между коммунистическим строем утопийцев и порядками в первой апостольской общине, которая


«сохраняется и до сих пор в наиболее чистых христианских общинах»

(42,с.127).


Ссылка на коммунистический характер общины, описанной в «Деяниях Апостолов», была излюбленным аргументом еретических сект, и трудно представить себе, кого, если не какое либо из таких течений, подразумевает автор под «чистой христианской общиной», современной ему.

Если смотреть на Мора как на мученика, отдавшего жизнь за идеалы католической церкви, то «Утопия» поразит тем, как она далека от этих идеалов. Кроме сочувственного описания гедонист ского мировоззрения, бесцветно теистической религии, там можно найти и прямые, хотя замаскированные, выпады против христианства и папы. По видимому, до сих пор никому так и не удалось объяснить, как уживались эти две концепции в одном человеке.

Но если смотреть на «Утопию» как на произведение литературы хилиастического социализма, она поражает своей умеренностью. Мы не встречаем упразднения семьи, общности жен, государственного воспитания детей в отрыве от родителей. Очевидно, новое, светское течение в социализме начинает как бы из далека, совсем не с тех крайних концепций, которые были сформулированы в еретических течениях.

«Город Солнца» Т. Кампанеллы. Прошло почти сто лет после первой «Утопии», прежде чем «утопический социализм» сумел осмыслить и вобрать в себя все наиболее радикальные принципы, до которых раньше дошла социалистическая идеология – в античности и в еретических движениях. Этот новый уровень был достигнут в знаменитом сочинении Кампанеллы.

Кампанелла жил в конце XVI и начале XVII в. До 34 лет он был монахом доминиканцем, потом был арестован и пробыл в тюрьме 27 лет. Остаток жизни он провел во Франции. Кампанелла был философом, религиозным мыслителем, поэтом. Он провозглашал (раньше Бэкона) эмпирический характер науки, отстаивал независимость науки от авторитета церкви, защищал Галилея (находясь в тюрьме инквизиции!) В теории познания его занимал вопрос о том, как, основываясь лишь на субъективных ощущениях, человеческое сознание приходит к объективной истине, причем высказанные им взгляды близки тем, которые впоследствии развил Кант. Его религиозные представления о причастности всех вещей Богу носили пантеистический характер.

В 1597 г. Кампанелла организовал в Калабрии заговор против испанцев, которым тогда принадлежала страна. Заговор провалился, в 1599 г. Кампанелла был арестован, подвергнут пытке и в 1602 г. осужден на пожизненное заключение. В тюрьме в 1602 г. он написал свое сочинение «Город Солнца».

Само заглавие «Город Солнца» – Civitas Soli – напоминает название произведения бл. Августина «Божий град» – Civitas Dei. Написано это произведение в суровом стиле, без прикрас в виде необыкновенных приключений в экзотических странах. Оно имеет форму диалога между собеседниками, имена которых даже не называются – Главным Гостинником (по видимому, подразумевается гроссмейстер ордена госпиталиеров) и Мореходом, о котором сообщается лишь, что он – генуезец. Диалог начинается без всяких объяснений словами Гостинника:


«Поведай мне, пожалуйста, о всех своих приключениях во время последнего плавания»,


в ответ на что Мореход сообщает, что на острове в Индийском океане попал в Город Солнца, и описывает жизнь в этом городе.

Государственное устройство Города Солнца внешне напоминает теократию:


«Верховный правитель у них – священник, именующийся на их языке „Солнце“, на нашем же мы назвали его Метафизиком»

(43, с. 146).


Такой странный перевод (Солнце – Метафизик) не случаен. Весь характер деятельности священника «Солнце» гораздо больше подходит главе технократической иерархии. Этот пост занимает самый ученый житель города, знающий


«историю всех народов, все их обычаи, религиозные обряды, законы»

(43, с. 152),


знакомый со всеми ремеслами, физическими, математическими и астрологическими науками, но особенно изучивший метафизику и богословие. Он занимает свою должность,


«пока не найдется такой, кто окажется мудрее своего предшественника и способнее его к управлению»

(43, с. 153).


При Метафизике состоят три соправителя: Пои, Син и Мор, что значит Мощь, Мудрость и Любовь. Между ними разделено управление основными сторонами жизни. Это разделение в некоторых случаях своей неожиданностью заставляет вспомнить Орвелла: например, в ведении Любви находится не только наблюдение за сочетанием мужчин и женщин (об этом будет сказано позже), но и


«земледелие, скотоводство и вообще все, относящееся к пище, одежде и половым сношениям»

(43, с. 149).


Метафизик совещается с этими тремя соправителями, но по всем важным вопросам он выносит окончательное решение. Упоминается и большое число других должностных лиц, назначаемых четырьмя главными правителями или другими членами администрации. Существует также Совет, в который входят все граждане старше 20 лет, но он, по видимому, имеет лишь совещательный голос. Намеченные на Совете кандидаты на должности утверждаются на собрании должностных лиц и дальше – четырьмя главными правителями. В этой ситуации остается неясной фраза: «Должностные лица сменяются по воле народа», которая не разъясняется.

Основой социального уклада города является общность всей жизни, осуществление которой контролируется администрацией.


«… у них все общее. Распределение всего находится в руках должностных лиц; но так как знания, почести и наслаждения являются общ, им достоянием, то никто не может ничего себе присвоить. Они утверждают, что собственность образуется у нас и поддерживается тем, что мы имеем каждый свое отдельное жилище и собственных жен и детей. Отсюда возникает себялюбие»

(43,с.149).


По мнению автора, общность вступает в противоречие и со многими другими отношениями между людьми:


«Я, по крайней мере, уверен, что и братья, и монахи, и клирики наши, не соблазняйся они любовью к родным и друзьям, стали бы гораздо святее…»

(43, с. 150).


«… все, в чем они нуждаются, они получают от общины, и должностные лица тщательно следят за тем, чтобы никто не получил больше, чем следует, никому, однако, не отказывая в необходимом…»

(43, с. 150).


«Дома, спальни, кровати и все прочее необходимое – у них общее. Но через каждые шесть месяцев начальники назначают, кому в каком круге спать и кому в первой спальне, кому во второй…»

(43, с. 154).


Едят солярии (жители Города Солнца) все вместе,


«как в монастырских трапезных», причем «Должностные лица получают большие и лучшие порции»

(43, с. 155),


из которых они уделяют что нибудь отличившимся в учении детям.

Производство основано на всеобщей трудовой повинности.


«Рабов у них нет», –


говорится в одном месте, хотя в другом дополняется сообщением, что


«рабов, захваченных на войне, они или продают, или употребляют на копание рвов, либо на другие тяжелые работы вне города»

(43,с.169).


Все обязаны трудится по 4 часа в день. (Как и Мор, автор считает, что при всеобщей обязанности трудиться этого достаточно, чтобы обеспечить государство всем необходимым). Но, по видимому, здесь имеется в виду лишь физическая работа, так как дальше говорится:


«остальное время проводится в приятных занятиях науками, собеседовании, чтении…»

(43, с. 162) –


занятие наукой, очевидно, в эти 4 часа не включаются.

Безусловный характер трудовой повинности характеризуется следующей картиной:


«Но вот что у них превосходно и достойно подражания: никакой телесный недостаток не принуждает их к праздности, за исключением преклонного возраста, когда, впрочем, привлекаются они к совещаниям: хромые несут сторожевую службу, так как обладают зрением; слепые чешут руками шерсть, щиплют пух для тюфяков и подушек; те, кто лишен и глаз и рук, служат государству своим слухом и голосом и т. д. Наконец, ежели кто нибудь владеет всего одним каким либо членам, то он работает помощью его в деревне, получает хорошее содержание и служит соглядатаем, донося государству обо всем, что услышит»

(43, с. 163).


Работают солярии отрядами, во главе с начальником.


«Все начальники отрядов – как женских, так и мужских – десятники, полусотники и сотники…»

(43, с. 175)


составляют следующий после совещания четырех правителей административный орган в городе. В разделе о судопроизводстве говорится:


«И так как они всегда ходят и работают отрядами, то для уличения преступника требуется пять свидетелей…»

(43, с. 177) –


откуда можно сделать вывод, что разделение на отряды продолжается и после отбытия трудовой повинности. Во всяком случае, жизнь соляриев и в это время регламентирована. Так, в часы отдыха запрещены сидячие игры.

Унификация жизни простирается и дальше. Мужчины и женщины носят почти одинаковую одежду, отличающуюся лишь небольшой разницей в длине плаща. Предписана форма и цвет одежды, какую носить в городе, какую – вне его. Указано даже, как часто одежда сменяется и стирается. Нарушение этих предписаний является величайшим преступлением:


«…они подвергли бы смертной казни ту, которая из желания быть красивой начала бы румянить лицо, или стала бы носить обувь на высоких каблуках, чтобы казаться выше ростом, или длиннополое платье, чтобы скрыть свои дубоватые ноги»

(43, с. 160).


Так же детально предписано, как происходят праздники, регламентировано искусство. На праздниках


«поэты воспевают славных полководцев и их победы. Однако же тот, кто что нибудь при этом присочинит от себя, даже к славе кого либо из героев, подвергается наказанию. Недостоин имени поэта тот, кто занимается ложными вымыслами»

(43, с. 180).


Еще больше поставлены под контроль государства отношения полов.


«…производство потомства имеет в виду интересы государства, а интересы частиых лиц – лишь постольку, поскольку они являются частями щсударства; и так как частные лица по большей части дурно производят потомство и дурно его воспитывают, на гибель государства, то сврщеннчя обязанность наблюдения за этим как за первой основой государственного благосостояния вверяется заботам должностных лиц, и ручаться за надежность этого может только община, а не частные лица»

(43, с. 169).


Рождение детей сравнивается с выведением скота:


«И они издеваются над тем, что мы, заботясь усердно об улучшении пород собак и лошадей, пренебрегаем в то же время породой человеческой».


«Поэтому производители и производительницы подбираются наилучшие по своим природным качествам, согласно правилам философии»

(43, с. 160).


Чиновники – начальники отрядов, астролог и врач – решают, какой мужчина с какой женщиной и как часто должен делить ложе. Само соединение происходит под контролем особого чиновника. По этому поводу излагается ряд правил, которые мы не приводим. Считается, что отношения между полами имеют, кроме продолжения рода, еще только одну функцию – удовлетворение чисто физиологической потребности. Поэтому, в случае крайней необходимости, мужчинам разрешается, кроме тех случаев, когда соединение имеет целью произведение потомства, также соединение с бесплодными и беременными женщинами. Однако это возможно только по разрешению особого «Главного начальника деторождения» и по представлению более низких чиновников того же ведомства, непрерывно наблюдающих за этой стороной жизни в городе. Тот же взгляд определяет и положение женщины:


«Ежели какая нибудь женщина не несет от одного мужчины, ее сочетают с другим; если же и тут она окажется неплодною, то переходит в общее пользование, но уже не пользуется почетом»

(43,с. 157).


Само собой разумеется, что и воспитание детей находится в руках государства.


«Вскормленный грудью младенец передается на поопечение начальниц, если это девочка, и начальников, ежели/это мальчик»

(43, с.159).


Для обучения дети тоже разделяются на отряды.


«На восьмом году переходят они к естественным наукам, а потом к остальным, по усмотрению начальства, и затем к ремеслам. Дети менее способные отправляются в деревню, но некоторые из них, оказавшиеся более успешными, принимаются обратно в город»

(43, с. 152).


Наконец, обучение кончается, и молодой человек готов к выполнению своей основной функции – получить должность:


«Впоследствии все получают должности в области тех наук или ремесел, где они преуспели больше всего, – каждый по указанию своего вождя и руководителя»

(43, с. 152).


В этом обществе, естественно, не существует родственных отношений.


«Все сверстники называют друг друга братьями; тех, кто старше на двадцать два года, зовут они отцами, а тех, кто на двадцать два года моложе, – сыновьями. И должностные лица внимательно следят за тем, чтобы никто не нанес другому обиды в этом братстве»

(43, с. 149).


Последняя фраза показывает, что для поддержания в государстве Солнца общности жизни, – упразднение семьи, собственности, свободы труда и творчества оказывается недостаточно. Кампанелла это ясно сознает и подробно описывает систему наказаний, на которых основывается прочность общественного строя соляриев.

Преступлениями считаются:


«неблагодарность, злоба, отказ в должном уважении друг к другу, леность, уныние, гневливость, шутовство, ложь, которая для них ненавистнее чумы. И виновные лишаются в наказание либо общей трапезы, либо общения с женщинами, либо других почетных преимуществ…»

(43, с.151).


Содомия наказывается обязательством носить позорную одежду, но в случае повторения – смертной казнью.


«К насильникам применяется смертная казнь или наказание – око за око, нос за нос, зуб за зуб и т. д»

(43, с. 176).


Суровы наказания за военные преступления:


«первый обратившийся в бегство, может избежать смерти лишь в том случае, когда за сохранение ему жизни ходатайствует все войско и отдельные воины принимают на себя часть его наказания. Но это снисхождение применяется редко и лишь при наличии ряда смягчающих обстоятельств. Вовремя не оказавший помощи союзнику или другу наказывается розгами; не исполнивший приказаний бросается в ров на растерзание диким зверям; при этом ему вручается дубинка, и если он одолеет окружающих его львов и медведей, что почти невозможно, то получает помилование»

(43, с. 167).


Очень интереснарта столь рано высказанная мысль: предоставить обвиняемому видимость прав, чтобы придать оттенок справедливости приговору!

Судебная власть не отделяется от административной:


«Все по отдельности подсудны старшему начальнику своего мастерства. Таким образом, все главные мастера являются судьями и могут присуждать к изгнанию, бичеванию, выговору, отстранению от общей трапезы и запрещению общаться с женщинами»

(43, с.176).


Нет также и профессиональных исполнителей наказаний:


«Палачей и ликторов у них нет, дабы не осквернить государство»

(43, с.176).


«Смертная казнь исполняется только руками народа, который убивает или побивает камнями…»

(43, с. 176).


«Иным дается право самим лишать себя жизни: тогда они обкладывают себя мешочками с порохом и, поджегши их, сгорают, причем присутствующие поощряют их умереть достойно. Все граждане при этом плачут и молят Бога смягчить свой гнев, скорбя о том, что дошли до необходимости отсечь загнивший член государства. Однако же виновного они убеждают и уговаривают до тех пор, пока тот сам не согласится и не пожелает себе смертного приговора, а иначе он не может быть казнен. Но если преступление совершено или против свободы государства, или против Бога, или против высших властей, то без всякого сострадания приговор выносится немедленно»

(43, с. 176–177).


Наказания рассматриваются как один из элементов воспитания

жителей:


«…ответчик примиряется со своими обвинителями и свидетелями, как с врачами своей болезни, обнимая их, целуя и т. д.»

(43, с.176).


«А обвинительные приговоры являются истинными и верными лекарствами и воспринимаются скорее как нечто приятное, а не наказание»

(43, с. 173).


В описываемом Кампанеллой государстве исповедуется религия Солнца:


«И под видом Солнца они созерцают и познают Бога, называя Солнце образом, ликом и живым изваянием Бога, от коего на все находящееся под ним истекает свет, тепло, жизнь, живительные силы и всякие блага. Поэтому и алтарь у них воздвигнут наподобие Солнца, и священнослужители их поклоняется Богу в Солнце и звездах, почитая их за его алтари, а небо – за его храм…»

(43, с. 182).


Более конкретно эти верования проявляются в двух аспектах. Во первых, как государственная религия, так что управление государством совпадает со священническим служением. Поэтому глава государства является и первосвященником, а так как он называется «Солнце», то, очевидно, мыслится и как воплощение Бога.


«…из должностных лиц священниками являются только высшие; на их обязанности лежит очищать совесть граждан, а весь Город на тайной исповеди, которая принята и у нас, открывает свои прегрешения властям, которые одновременно и очищают души и узнают, каким прегрешениям наиболее подвержен народ»

(43, с. 173).


Таким образом, в одних и тех же руках соединяются и административные функции, и жреческие, и – как мы видели – власть налагать любые наказания.

С другой стороны, религия Солнца представляется как поклонение Вселенной, рационалистически воспринятой как идеальный механизм. Иными словами, это синтез религии и рационалистической науки (с уклоном в астрологию). Так, мы видели, что звание первосвященника «Солнце» переводится как «Метафизик» и его право на занятие своего поста определяется его грандиозными научными познаниями.

Такое же впечатление производит и описание храма Солнца, занимающего центральное положение в Городе: он больше похож на естественнонаучный музей, чем на церковь.


«На алтаре виден только один большой глобус с изображением неба и другой – с изображением земли. Затем на своде главного купола нанесены все звезды неба от первой до шестой величины, и под каждой из них указаны в трех стихах ее название и силы, которыми влияет она на земные явления»

(43, с. 145).


«Над меньшим куполом возвышается только своего рода флюгер, указывающий направление ветров, которых они насчитывают до тридцати шести»

(43, с. 146).


Слово «только» подчеркивает, очевидно, что флюгер занимает место, отведенное в христианских храмах кресту. Вообще, производит впечатление, что во всем сочинении Кампанеллы разбросаны замечания, враждебные либо христианству, либо католической церкви, причем в духе, близком мировоззрению многих еретических сект. Эти замечания облечены в форму намеков, и весьма осторожных, что неудивительно – «Город Солнца» написан в тюрьме инквизиции, когда Кампанеллу содержали в камере – клетке. Таким выпадом является, по видимому, список диковинных рыб, изображенных на Стенах Города: он начинается с «рыбы епископа» и кончается «рыбой мужской член». Таков, вероятно, и смысл следующего места:


«Тела умерших не погребаются, а во избежании моровых болезней сжигаются и обращаются в огонь, столь благородную и живую стихию, которая исходит от солнца и к солнцу возвращается. Этим исключается возможность возникновения идолопоклонства»

(43,с.180).


Последняя фраза явно направлена против поклонения мощам святых. Во всем этом месте любопытна столь ранняя попытка подкрепить идеологические возражения против христианских обрядов чисто утилитарными санитарными аргументами.

Уколом христианству предназначена быть и ироническая фраза:


«В конце концов они признают, что счастлив христианин, довольствующийся верою в то, что столь великое смятение (появление в мире зла) произошло из за грехопадения Адама»

(43, с. 186).


По видимому, гностическая концепция замаскированно излагается во фразе:


«Считали они возможным и то, что делами низшего мира управляет низшее божество по попущению первого божества, но теперь полагают, что это мнение нелепо»

(43, с. 185).


Не случайно, вероятно, Иисус Христос изображен на стене Города в галерее, где «нарисованы все изобретатели наук, вооружения и законодатели» – правда, «на почетнейшем месте», с Моисеем, Ози рисом, Юпитером, Ликургом, Солоном и т. д.

Через несколько лет после «Города Солнца» Кампанелла написал другое сочинение – «О наилучшем государстве», где разбирает некоторые возражения против социальных идей своей первой книги. Там, в частности, общность имущества оправдывается примером апостольской общины, а общность жен (весьма осторожно) – ссылками на различных отцов церкви. Особенно интересно то место, где утверждается, что возможность такого государства подтверждена опытом:


«И это показали, к тому же, монахи, а теперь – анабаптисты, живущие общиной; если бы они имели истинные догматы веры, они бы еще более преуспели в этом. О, если бы они не были еретиками и вершили правосудие, как мы им проповедуем: тогда они служили бы образцом этой истины».


«Закон Свободы» Джерарда Уинстенли. В предшествующей главе мы говорили о социалистическом движении «диггеров» времен английской революции и цитировали памфлеты виднейшего теоретика этого движения – Уинстенли. «Закон Свободы» – самое продуманное, систематическое и цельное изложение идей Уинстенли. Это произведение относится к типу «утопий» и содержит детально разработанный план нового общества, в значительной степени основанного на социалистических принципах.

«Закон Свободы» был опубликован в 1652 г. Он начинается с обращения к «его превосходительству Оливеру Кромвелю, генералу республиканской армии в Англии». В обращении Уинстенли указывает Кромвелю на то, что несмотря на победу революции и казнь короля, положение простого народа не улучшилось: он обременен налогами, находится под властью богачей, юристов и священников. Обещания «уничтожить с корнем все священство, епископство и тиранию» – не выполнены. «За что мы боролись?» – спрашивают многие бывшие солдаты. И Уинстенли призывает Кромвеля дать угнетенному простому народу истинную свободу.

Основная часть сочинения начинается с выяснения того, что же такое истинная свобода. Уинстенли считает, что она – в свободном пользовании плодами земли:


«Для человека лучше было бы не иметь тела, чем не иметь пищи для него»

(35, с. 211).


А более конкретно истинная свобода заключается в свободном пользовании землей. Ради земли короли ведут войны, священники проповедуют, богатые угнетают бедных. А это «внешнее рабство» порождает «внутреннее рабство»:


«рабство ума, как алчность, гордость, лицемерие, уныние, страх, отчаяние и безумие – все это вызывается внешним рабством, которое одни люди налагают на других»

(35, с. 211–212).


Основываясь на этом материалистическом взгляде на общество, Уинстенли развивает план нового общественного уклада, в котором устраняется частное пользование землей, а как следствие исчезает и «внешнее» и «внутреннее рабство». В качестве основного принципа построения общества он выдвигает подчинение интересов личности общим интересам:


«Существует только рабство и свобода; частный интерес и общий интерес; и тот, кто будет ратовать за то, чтобы внести частный интерес в свободную республику, тот будет тотчас же обнаружен и изгнан как человек, стремящийся снова вернуть королевское рабство»

(35, с. 284).


Более конкретно, в государстве, по плану Уинстенли, отменяется частная собственность на землю, торговля и деньги. Земля обрабатывается отдельными большими семьями по указаниям и под контролем государственных чиновников. Оборудование же хранится в каждой семье, но не как ее собственность, а как имущество, доверенное государством, за сохранность которого уголовно отвечает глава семьи. Лошади выделяются государством. После сбора урожая продукты сдаются на государственные склады.

В таком же положении находятся ремесленники: они получают сырье с государственных складов и сдают туда свою продукцию. Работают либо семьями, либо в общественных мастерских. Граждане переводятся администрацией из одной семьи в другую – в зависимости от положения с рабочей силой или их способностей к определенной работе.

Кроме свободных граждан, работают и граждане, которых суд лишил свободы. Иногда Уинстенли называет их рабами. Они делают ту же работу, что и свободные, но более тяжелую. Наблюдает за ними должностное лицо, называемое «смотритель».


«Если они будут выполнять свои нормы, то он позволит выдавать им достаточное количество пищи и одежды, чтобы сохранить здоровье. Но если они будут проявлять отчаяние, легкомыслие или леность и не будут спокойно подчиняться закону, смотритель назначит им скудное питание и будет бить их кнутом, „ибо лоза уготована для спины глупцов“, до тех пор, пока их гордые сердца не склонятся перед законом»

(35, с. 273–274).


«Если же какой нибудь нарушитель убежит, об этом будет возвещено через глашатая, и он будет приговорен судьей к смертной казни, когда будет снова задержан»

(35, с. 274).


Но положение раба не распространяется автоматически на родственников, если они сами не провинились. Цель рабства – перевоспитание порочных граждан:


«А какую цель это преследует? Убить их высокомерие и неразумие, чтобы они стали полезными людьми для республики»

(35, с.354).


Все необходимое граждане свободно и безвозмездно берут из государственных магазинов. При этом возникает, очевидно, затруднение:


«На самом деле алчный, высокомерный и скотоподобный человек пожелает большего, либо для того, чтобы возлежать подле и созерцать их, либо для того, чтобы растратить их и испортить по своей прихоти, тогда как другие братья будут жить в нужде вследствие недостатка их для употребления. Но законы и верные должностные лица свободной республики будут регулировать неразумные действия подобных лиц»

(35, с. 327).


И действительно, согласно закону, отец семьи, в которой потребляется больше должного, наказывается сначала публичным выговором, а потом обращением в рабство на определенный срок. Тем же способом разрешается и второе затруднение: что заставит всех работать нужное время и с нужной продуктивностью, если материально никто в этом не заинтересован? Гражданин, отказывающийся выполнять порученную работу, или юноша, отлынивающий от обучения ремеслу, к которому он приставлен, наказывается сначала публичным выговором, потом кнутом, а если это не поможет – обращением в рабство.

Основной производственной и административной единицей в государстве является семья. Ее возглавляет «отец» или «хозяин». Список «должностных лиц в свободной республике» начинается так:


«В частной семье должностным лицом является отец или хозяин»

(35,с.257).


Его отношения с членами семьи такие:


«Он должен поручать им их работу, следить за выполнением и не допускать, чтобы они жили в праздности; он должен или порицать их словами, или сечь непокорных, ибо лоза должна быть приготовлена, чтобы привести неразумных к опытности и сдержанности»

(35,с.259).


По видимому, родственные отношения в семье не играют основной роли: «отец» может быть смещен за провинность и заменен другим лицом, а остальные члены – переведены в случае необходимости в другие семьи.

Начиная с семьи, государство строится из все более крупных единиц, управляемых должностными лицами, список которых приводится в сочинении Уинстенли. Мы перечислим тех, которые управляют следующей после семьи ячейкой: приходом, местечком или городом.

Миротворец,

Отдел наблюдателей из четырех лиц,

Солдат,

Смотритель за работами,

Палач.

Миротворец обязан усовещивать нарушителей закона или препровождать их в область и графство в распоряжение судьи. Наблюдатели следят за производством и потреблением семей. По поводу солдата автор говорит, что


«на самом деле все государственные должностные лица – солдаты»

(35, с. 271).


функция же солдата в собственном смысле слова заключается в оказании помощи должностным лицам и в защите их во время беспорядков. Смотритель ведает присужденными к принудительной работе (рабами). Палач должен


«отрубать головы, вешать или расстреливать или бичевать нарушителей в соответствии с постановлением закона»

(35, с. 274).


Начиная с этих низших должностных лиц и вплоть до самых высших – все они являются выборными и должны переизбираться каждый год. Во главе страны стоит парламент, также переизбираемый ежегодно. Выбирать могут граждане, достигшие 20 лет, быть избранными – начиная с 40. Однако довольно многие лишены активного или даже пассивного избирательного права.


«Все антиобщественные люди, как то: пьяницы, сварливые и чудовищно невежественные люди, боящиеся говорить правду, чтобы не раздражать других людей, а также те, что всецело отдаются удовольствиям и спорту, или очень болтливые люди, все подобные – лишены понимания сущности жизни и не могут быть опытными людьми, а следовательно, и непригодны для избрания на должности в республике, однако они могут иметь голос при выборах»

(35, с. 251–252).


«…все те, кто заинтересован в монархической власти и правлении, не могут ни избирать, ни быть избранными»

(35, с. 252).


К ним относятся


«те, кто либо предоставлял средства на содержание королевской армии, либо сам был солдатом в этой армии и боролся против восстановления общей свободы»

(35, с. 252),


а также


«все те, кто поспешно стал покупать и продавать земли республики и тем самым опутал ее на новых основаниях…»

(35,с.253).


«Это алчные люди, не боящиеся Бога, и их участь быть изгнанными за пределы града мира, ко псам»

(35, с. 255).


Раньше, в начальный период движения «диггеров», Уинстенли выступал как противник насилия и государственной власти. Он считал, что закон необходим для живущих под проклятием собственности, но становится ненужным для отказавшихся от нее и живущих на началах справедливости и общности. В памфлете «Письмо лорду Ферфаксу и его военному совету…» он писал:


«Мы сказали вам, что мы не против чего либо, что управляется должностными лицами и законами, но с нашей стороны мы не нуждаемся ни в том, ни в другом виде правления…»

(35, с. 106).


«Мы знаем, что ни один человек из тех, кто подчиняется этому справедливому закону, не осмелится арестовать или поработить своего брата…»

(25, с. 106).


Следуя логике развития всех подобного рода движений, в опубликованном спустя 3 года «Законе Свободы» Уинстенли уже вполне допускает, что в планируемом им государстве можно будет и арестовать, v. поработить (отнюдь не в переносном смысле) своего брата. Его сочинение содержит подробно разработанную систему наказаний.


«Тот, кто ударит своего соседа, сам получит от палача удар за удар, и утратит око за око, зуб за зуб, член за член: основание этому то, чтобы человек заботливо относился к личности других, поступая так, как с ним должны поступить другие»

(35, с. 343).


Оскорбление должностных лиц карается более сурово: за удар полагается год принудительных работ.


«Тот, кто старается возбудить раздоры между соседями пересказами и клеветой, присуждается к выговору, наказанию кнутом, принудительным работам, если он не исправится – то к пожизненным»

(23, с. 344).


Принудительными работами карается неоказание содействия наблюдателю, а также попытка купли или продажи. Но покупка или продажа земли карается смертной казнью. Кто будет называть землю своей, будет посажен на позорный стул, если же он будет браниться – его казнят.

Опора строя – армия. Она разделяется на две части: правящую и сражающуюся. В правящей армии офицерами являются все должностные лица, а весь народ – рядовыми.


«Использование или назначение сражающейся армии в республике заключается в подавлении всех, кто восстает с желанием уничтожить вольности республики»

(35, с. 307).


Она должна защищать государство от


«восстания или мятежа себялюбивых должностных лиц или темного народа или для подавления мятежа любого глупца, поднятого с целью нарушить наш общий мир»

(35, с. 306).


Армия оказывает также сопротивление иноземному врагу, но имеет и еще одну функцию – установление такого же строя в других странах:


«…если какая нибудь страна будет завоевана и порабощена так, как была порабощена Англия своими королями и их захватническими законами, тогда армия должна быть создана в величайшей тайне, насколько это возможно, для восстановления страны и освобождения ее, чтобы земля могла стать общей сокровищницей для всех ее детей…»

(35, с. 308–309).


Как мы видели, во многих отношениях социалистические концепции Уинстенли гораздо умереннее, чем у его предшественников – Мора, и тем более Кампанеллы: упраздняется лишь частная собственность на землю, на продукты труда и частично на то, что впоследствии стали называть «средствами производства», нет и речи об общности жен или государственном воспитании детей. Во многих местах своего сочинения Уинстенли возражает против более крайних взглядов, явно полемизируя с другими, более радикальными течениями. В главе «Краткое предостережение против ложных мнений» Уинстенли говорит:


«Некоторые люди, слыша о всеобщей свободе, полагают, что должна быть общность всех плодов земли…»

(35, с. 221).


«Другие по причине того же самого безрассудного невежества полагают, что будет общность всех мужей и жен, и посему намереваются вести скотский образ жизни»

(35, с. 221).


На это автор возражает:


«Нет, хотя земля и склады будут общими для всех семейств, однако каждая семья будет жить отдельно, как и теперь. Дом каждого человека, его жена, дети, обстановка для убранства дома, все, что он получит со складов или добудет для нужд своей семьи, – все это будет составлять собственность его семьи для ее мирного существования»

(35, с. 201).


Законы должны охранять граждан от тех, кто придерживается этих «ложных мнений», должны карать «подобное невежественное и безумное поведение».

Но в одной области Уинстенли пошел гораздо дальше Мора и Кампанеллы – в отношении к религии. Прохладное отношение к религии и церкви этих писателей, уклон в сторону пантеизма и обожествления «механизма вселенной», которые мы встречали у этих авторов, сменяются у Уинстенли нескрываемой враждебностью к церкви и полной заменой религии моралью и рационалистической наукой. Основную цель современной ему религии Уинстенли видит в помощи богатым эксплуатировать бедных:


«Это божественное учение, которое вы называете духовными и небесными вещами, есть грабеж и разбой»

(35, с. 297).


«…это учение стало прикрытием политики хитроумного старшего брата в вопросе о свободе земли»

(35, с. 300).


«…те, кто проповедует это священное учение, являются убийцами многих бедных сердец, застенчивых и простых…»

(35, с. 300).


«Следовательно, это священное духовное учение есть обман, ибо в то время, как люди взирают на небо и мечтают о блаженстве или опасаются ада после своей смерти, им выкалывают глаза, чтобы они не видели, в чем состоит их прирожденное право и что они должны делать здесь, на земле, при жизни»

(35, с.301).


Конец этого обольщения близок, пророчествует автор:


«И все священники, церковнослужители и проповедники этих духовных и небесных вещей, как они их именуют, поднимут стенания, которые им заготованы в удел: увы, увы, великий град Вавилон, могущественный град божества, наполнивший всю землю своим волхованием и прельстивший народы, так что весь мир поклонился зверю. Как он пал и как суд над ним совершился в один час? И так далее, как вы можете прочесть в Откровении Иоанна, гл. 18,ст. 10»

(35,с.303).


В описываемом Уинстенли будущем обществе священников будут выбирать на каждый год, как и любое должностное лицо. Обязанности этого «республиканского духовенства», как его называет Уинстенли, состоят в выполнении функций, которые с обычной точки зрения не имеют никакого отношения к религии. Священник должен произносить проповеди на следующие темы:


«о состоянии всей страны по данным, полученным от начальника почты, соответственно сообщениям его управления»

(35, с. 289),


«прочесть закон республики»

(35, с. 290),


«пояснить деяния и события древних веков и правлений, выдвигая на первый план благо свободы, происходящее от хорошо организованного правления…»

(35, с. 290),


«о всех искусствах и науках, один день об одном, в другой – о другом, как например, по физике, хирургии, астрологии, астрономии, навигации, хлебопашеству и тому подобное»

(35, с. 291).


Наконец,


«речи могут иметь иногда темой природу человечества, его темные и светлые стороны, его слабость и силу, любовь и зависть…»

(35,с.291).


Впрочем, проповеди сможет произносить не только священник, но всякий опытный человек.

Таким образом, Уинстенли планирует, видимо, под названием священников создать класс людей, занятых пропагандой официального мировоззрения и исполняющих в некоторой мере роль учителей. На возражения воображаемого оппонента, «ревностного, но невежественного профессора» Уинстенли отвечает:


«Познать тайны природы – это значит познать дела Божий, а познать дела Божий во творении, это познать самого Бога, так как Бог пребывает в каждом видимом деле и теле»

(35, с. 293–294).



glava-4-oblastnoj-byudzhet-i-regionalnie-nalogi-doklad-saratovskoj-oblastnoj-dumi.html
glava-4-obraz-sovetskoj-hozyajstvennoj-sistemi-s-g-kara-murza.html
glava-4-obshie-polozheniya-kodeks-respubliki-kazahstan.html
glava-4-obshie-zakonomernosti-visotno-landshaftnoj-differenciacii-avifauni-gor-aziatskoj-subarktiki.html
glava-4-obuchayushiesya-ih-roditeli-i-inie-zakonnie-predstaviteli-proekt-federalnogo-zakona-ob-obrazovanii-v-rossijskoj.html
glava-4-ocenka-nedvizhimogo-imushestva-yu-yu-galyamov-kandidat-ekonomicheskih-nauk-professor-zav-kaf-ekonomicheskaya-teoriya.html
  • student.bystrickaya.ru/13-v-prirode-net-yavleniya-dualizma-volna-chastica-literatura-vmesto-predisloviya.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/okonchanie-tabl-3-ekonomika-goroda.html
  • desk.bystrickaya.ru/po-epizodu-obvineniya-predyavlennogo-podsudimomu-lebedevu-pl-po-ch2-st-198-uk-rf.html
  • occupation.bystrickaya.ru/metodicheskoe-posobie-dlya-uchitelya-k-kursu-okruzhayushij-mir.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/referat-cirrozi-pecheni.html
  • exam.bystrickaya.ru/zashita-informacionnih-sistem.html
  • bukva.bystrickaya.ru/per-s-polsk-v-kulagina-yarceva-i-levshin-stranica-6.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-6-hudozhestvennaya-teoriya-i-praktika-novogo-vremeni-xvii-xviii-vv-krivcun-o-a-k-82-estetika-uchebnik.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/psihologicheskaya-harakteristika-lichnosti-umstvenno-otstalogo-podrostka-i-okruzhayushej-ego-socialnoj-mikrosredi.html
  • literatura.bystrickaya.ru/sostoitsya-konferenciya-informacionnoe-obshestvo-i-cennosti-pravoslaviya-puti-soedineniya.html
  • composition.bystrickaya.ru/otchet-programma-001-obespechenie-deyatelnosti-upolnomochennogo-organa-v-oblasti-ohrani-okruzhayushej-sredi-podprogramma-004-apparat-centralnogo-organa-stranica-7.html
  • thesis.bystrickaya.ru/predlagaemaya-vnimaniyu-chitatelya-kniga-napisana-na-osnove-lekcij-prochitannih-avtorom-v-moskve-v-techenie-1987-goda-dlya-nachinayushih-astrologov-nikakih-predvaritel-stranica-2.html
  • apprentice.bystrickaya.ru/viselenie.html
  • college.bystrickaya.ru/14032008-g-s-9-tema-stroitelstvo-stroitelen-kontrol.html
  • klass.bystrickaya.ru/analiz-polnoti-predostavleniya-strahovatelyami-otchetov-otnositelno-summi-nachislennih-vznosov-na-obsheobyazatelnoe-gosudarstvennoe-pensionnoe-strahovanie-v-upfu-v-dobropolskom-rajone-za-yanvar-2011g.html
  • reading.bystrickaya.ru/kolichestvo-ekzemplyarov-periodicheskih-izdanij-cbs-tochno-po-ustavu.html
  • student.bystrickaya.ru/1iti-tsng-sipati-iti-zhalpi-leumettk-mn.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/upravlenie-ekonomikoj-byulleten-novih-postuplenij-literaturi-za-yanvar-2007-g.html
  • school.bystrickaya.ru/3-novij-klient-messira-tolomei-kniga-pyataya-per-s-fr-yu-dubinin-izd-progress.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/olovno-cinkov-kompleks-ad-godishen-doklad-za-dejnostta-200-stranica-2.html
  • lesson.bystrickaya.ru/teoriya-mirozdaniya-na-osnove-obedineniya-izvestnih-fizicheskih-teorij-stranica-9.html
  • znanie.bystrickaya.ru/52-metodicheskie-rekomendacii-po-vipolneniyu-zadach-rabochaya-programma-metodicheskie-rekomendacii-kontrolnie-zadaniya.html
  • notebook.bystrickaya.ru/indeks-dohodnosti-uchebnoe-posobie-dlya-studentov-specialnosti-061100-menedzhment-organizacii.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/pravo-intellektualnoj-sobstvennosti-v-evropejskom-soyuze-genezis-unifikaciya-perspektivi-razvitiya-stranica-4.html
  • lesson.bystrickaya.ru/otchyot-po-proizvodstvennoj-praktike-na-predpriyatii-oao-gaz.html
  • studies.bystrickaya.ru/6-prioritetnoe-napravlenie-publichnij-doklad-municipalnogo-doshkolnogo-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/parlamentskaya-gazeta-poezdki-v-regioni-11022011-centralnaya-pressa.html
  • education.bystrickaya.ru/23-obshie-pravila-oformleniya-rukopisi-dissertacii-i-diplomnim-rabotam-6.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplini-finansovoe-pravo-naimenovanie-disciplini-stepen-vipusknika-bakalavr-forma-obucheniya-zaochnaya-2013-g-rabochaya-programma-uchebnoj-disciplini-finansovoe-pravo.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vopros-75-uchebno-metodicheskij-kompleks-dlya-studentov-ochnoj-i-ochno-zaochnoj-formi-obucheniya-moskva.html
  • znanie.bystrickaya.ru/55-a-mozhet-peresmotret-vashi-finansovie-potrebnosti-biznes-plan-35-pochemu-neobhodimo-sostavlyat-biznes-plan-35-finansi-firmi-41.html
  • school.bystrickaya.ru/lekciya-38-konspekt-lekcij-po-fizike-chast-3.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/rekomendacii-po-razrabotke-rabochih-programm-podgotovki.html
  • knigi.bystrickaya.ru/soglashenie-mezhdu-pravitelstvom-rossijskoj-federacii-polozhenie-o-sovete-po-sotrudnichestvu-v-oblasti-obrazovaniya.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/istoriya-institucionalizma-problema-poiska-istokov.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.